Андрей Бартенев. Художник сенсаций

Андрей Бартенев. Все реплики про чудаковатость и непонятность его работ уже не имеют никакой силы. Упреки в эпатажности потеряли актуальность, а грустные отзывы постсоветских искусствоведов давно никому не интересны. Сегодня Он в десятке самых покупаемых современных художников. Территория разговоров о нем - Independen и The Times. Его работы живут в крупнейших центрах современного искусства, а он сам - в самолетах между Москвой, Лондоном и Нью-Йорком.

Андрей Бартенев родился в заполярном Норильске в 1969-ом году. Всегда мечтал заниматься музыкой, но, как сам вспоминал «в коммунальной реальности для пианино места не нашлось, и все, что ему осталось из искусства, - это краски и пластилин». Окончив Краснодарский художественный институт, он приехал в Москву в самом начале 90-х, когда отечественный культурный мир, захлебываясь свалившейся на него свободой, вступал и открывал новую для себя эпоху – свободы и всевозможностей.

Назвать Бартенева мастером одного жанра было бы неправильно и даже обидно. Он и художник, и режиссер, и график, и дизайнер, и модельер, и даже писатель. В российское художественное сообщество Бартенев ворвался в 1992-ом году, поставив перфоманс «Ботанический балет», который получил Гран-При на фестивале в Риге. В нем участвовали движущиеся скульптуры, которые выстраивались в бесконечное количество картин, и зрителю казалось, будто перед ним разворачивается длинное полотно форм. Это было начало карьеры, и кто бы что ни говорил, стартовал Андрей Бартенев  под тихие признания критиков в том,  что «такого второго больше нет».

Сам Бартенев говорит о себе: «Делаю, что хочу!» И в этом радость современного художника. Не ему отвечать на вопрос, что он имел в виду или о чем хотел рассказать. Визуализация - его конек, трактовка – удел зрителей и специалистов.

Об его перфомансе «Снежная королева» искусствоведы говорят: «Работы Бартенева, соединившие мир моды, мир изобразительных искусств и мир перформанса, возрождают дух русского авангардного театра 20-х годов. Объекты и движущиеся скульптуры, разрисованные геометрическими фигурами розового, зеленого и оранжевого цвета, напоминают о Кандинском, Малевиче и Клее, в то время как энергия самой акции «Снежная королева» перекликается с энергией знаменитых сезонов Русского балета».

Лондонская пресса захлебывается от восторга: «Искусство перфоманса Бартенева восходит к переднему краю российского художественного авангарда. Он - Damien Hirst Северного Полярного Круга... Это наше визуальное искусство. Ни один Британский мастер перфоманса не достиг репутации, соответствующей художнику Сенсации...»

Бартенев и правда сенсация для искушенных зрителей, в каком бы городе они ни проживали. И для самых обычных людей, случайно увидевших его на улице или в аэропорту. И если первых у него всегда есть возможность удивить безупречностью своей фантазии, то вторым вполне хватает нарядов Бартенева. На внешний облик он тратит много сил, ведь это часть его образа, это он сам. Невероятные цвета и покрой, сочетание самых разных элементов одежды повергает в шок обывателя, «врастающего в землю» при виде человека в оранжевом пальто «в яблоко», странной шляпе и очках вполне неожиданной формы. Бартенев немного расстраивается, что за границей его облик вызывает позитивное любопытство, а у нас скорее агрессию.

Но это наши реальности. И сами работы художника, по старой советской традиции, если не были поняты, то, скорее всего, будут поруганы. Но уж это его точно не трогает. Раз в год он улетает в Штаты только для того, чтобы на правах мастера принимать участие в знаменитых программах Роберта Уилсона — одного из самых высокооплачиваемых оперных режиссеров нашей планеты. Каждое лето Роберт Уилсон проводит мастерские, куда со всего мира съезжаются самые красивые и талантливые люди планеты. Среди них много детей знаменитостей. Богатые родители — актеры, режиссеры, музыканты и художники — отправляют своих чад на перевоспитание. Бартенев называет это бойскаутским лагерем, члены которого занимаются физическим трудом и искусством. Они перекапывают сад, разрабатывают планы оперных постановок, занимаются скульптурными и архитектурными проектами. Перфомансы Бартенева пользуются там особой популярностью, и на их организацию Роберт Уилсон не жалеет денег, зная как художник, что настоящее искусство, а современное особенно, требует серьезных затрат. Они окупаются восторгом и удовлетворением зрителей, которые, кстати сказать, часто являются еще и участниками  разворачивающегося действия. Например, в Варшаве в роскошном дворце над мраморной лестницей однажды прикрепили к потолку множество серебряных труб, наполненных рисом. Когда один из актеров надрезал сверкающие концы ножницами, на ступени обрушился рисовый водопад. А на первом Московском биеннале Андрей Бартенев представил уже успевшую стать всемирно известной работу «Я тебя люблю!» - конструкцию из множества динамиков, расположенных на извивающейся линии. Говоря вначале заветные слова, зритель мог наблюдать как, проживая короткую жизнь в путешествии, они возвращаются к нему ответным признанием.

Как истинный художник, Бартенев не ищет темы для работ, они к нему приходят сами: «Летом 2007-го в Америке я сделал перфомансы для сотрудников журнала «Нью-Йоркер» и компании, производящей реактивные самолеты VIP-класса. Они проходили на огромном полуострове в частных владениях. Красивейшее место, самое окончание мыса, с одной стороны которого шел берег океана, а с другой разворачивался залив. Дом построен в английском стиле XVII века, а окружавший его парк подобен гигантскому цветнику. Все вокруг покрывали кусты цветов, а на спускавшемся к заливу склоне стояло множество маленьких домиков для птиц, сделанных в виде белых яиц. При въезде в поместье я увидел табличку «Осторожно: кошки и собаки на дороге» и решил именно так назвать свой перфоманс. Я сделал объекты в виде кошек, собак, ходячие цветы. В огромном бассейне у меня плавала большая маска белого кота с вращающимися электрическими глазами. Другого «белого кота» я посадил на дерево — его играл индонезийский принц...»

Андрей Бартенев работает в жанре Contemporary art, творя самое наиактуальнейшее из актуальных искусств. Понять это искусство чрезвычайно сложно, скорее, его можно почувствовать, если, конечно, не уходить в снобизм и рассуждения о том, что искусство должно быть понятным и буквальным, как тонущий корабль на картинах Айвазовского. Современное искусство зачастую живет недолго, имея выражения в работах иногда совсем нематериальных. Те же перфомансы Бартенева, после того, как случились, останутся жить дальше только на фото и в памяти тех, кто в них участвовал. Но вот тот сиюминутный эффект, исчезающий через секунду после появления, случается со зрителем ровно для того, чтобы через эмоции достичь эффекта понимания вещей - иногда очень глубоких и философских, о которых, может быть, и сам художник понятия не имел!

На вопрос о том, за что можно любить современное искусство, Бартенев отвечает: «Мне помогает мой безумный эгоизм. То есть я настолько люблю себя, что если вдруг вижу вещь или предмет современного искусства, который меня удивляет, радует, насыщает, то я готов отдать все ради этого наслаждения. Потому что думаю: я столько живу, я столько видел и вдруг встречаюсь с этим экспериментом, который вообще не мог предположить в своей жизни. Душа сразу же душа распахивается. И все. Я считаю, что это самый шедевральный момент в современном искусстве, и понять его помогает интуиция и мера удивления».

Как ни крути и не предъявляй претензии к малопонятности жанра, Бартенев - величина, которой уже ничего никому доказывать не надо. Он дружит с Зандрой Роуз, Жаном Полем Готье, Кельвином Кляйном и Пако Робаном, находя в общении с ними вдохновение и удовольствие. Они отвечают ему взаимностью. Он, по собственному признанию, не стремится к славе Сальвадора Дали и не хочет соревноваться в популярности с Майклом Джексоном. Ему просто это не интересно. Он из другого мира. Как его представляет всегда Роберт Уилсон: «Знакомьтесь, Андрей Бартенев. Он русский, и он с Луны». Это то, что Бертенева вполне устраивает.

Текст: Виктор Шалай

Апрель, 2009