Карл Лагерфельд. Секта перфекта

Кажется, его силам и творческой фантазии нет предела. Даже зимний возраст Карла Лагерфельда выдают лишь серебряные седины, что же касается неутомимой энергии, то ей завидуют и молодые.

За неправдоподобно долгую карьеру чем он только ни занимался! Дизайном одежды и предметов быта, живописью, фотографией, организацией промо-акций и рекламных кампаний, литературой, издательским делом − и везде преуспел. Не зря друзья полусерьезно-полушутливо называют его Кайзером. Он действительно король фэшн-мира, и полноценных последователей, наступающих перфекту на пятки, что-то пока не наблюдается.

Человек-оркестр

Что ни говори, хорошее образование необходимо даже самородкам. Карл Лагерфельд, юноша из Гамбурга, переехавший с родителями в Париж, твердо знал, куда ему пойти учиться − конечно же, в колледж при Синдикате Высокой Моды. Больше всего притягивали томительно-сладкой цветочной нотой дизайн и история. Поэтому он никак не мог обойти стороной Италию, где эти два понятия слились в жарком объятии. К языкам Карла, очень кстати, с детства приохотил папа-полиглот. Но даже если бы он не знал ни единого слова по-итальянски, его приняли бы с распростертыми объятиями, потому что яркий талант не нуждается в переводе.

Только-только встав на ноги и заработав имя, а было это в начале шестидесятых, поблагодарив уверовавших в него наставников Пьера Бальмена, которому подарил три с половиной года, и Жана Пату, которого осчастливил четырьмя (по две коллекции одежды от кутюр в год!), Лагерфельд отправился в Рим, в Модный Дом Tiziani. Но тут надо заметить, что суперталантливого Карла постоянно грыз да и сейчас не отпускает червячок непостоянства: ему быстро надоедают даже замечательные работы и привязанности. Вот почему маэстро частенько вычерчивает судьбоносные параллели.

Изо всех сил стараясь приукрасить Tiziani, он через год ускользнул в Chloe′ и в качестве нештатного дизайнера создал пару-тройку незабываемых предметов. Так вышло, что в 64-ом Лагерфельд держал в руках букет из четырех прекрасных цветов: Chloe′, Fendi, Charles Jourdan, Krizia. Уникальная коллекция нашлась для каждого. Надо сказать, что для всех вновь обретенных Домов Лагерфельд постарался сделать что-то хорошее. Да, честно говоря, и стараться особо не приходилось: идеи переливались через край, как прозрачная вода римских фонтанов, на реставрацию которых, кстати, он в свое время положил столько сил и средств. К примеру, с его легкой руки Chloe′ приобрела запоминающиеся фишки − многослойные наряды из невесомых тканей, камзолы, пиджаки без рукавов, «байроновские» воротнички и даже первый свой парфюм. Fendi, а дружба с этим Домом длится по сей день, вообще обрел самое ценное − «факсимиле» в виде двух «F». Кроме того, Карл запустил линию готовой одежды и аксессуаров, подкорректировал обувь, а стиль мехового производства вообще поставил с ног на голову, как вторую букву в логотипе. Тяжелые и громоздкие фендийские «тулупы» Лагерфельд превратил в изящные легкие манто и пелеринки. Это же совсем другое дело!

Кстати, о мехе. Тринадцать лет назад Карла буквально атаковали защитники животных из PETA. Кутюрье отбивался, как мог. Он уверял журналистов, что давно вегетарианствует, а если и носит доху, то исключительно из искусственного меха. Исчерпав аргументы, неожиданно добавил: «Уж лучше нам убивать зверей, чем дожидаться, пока они съедят нас». Сейчас бы, думаю, Лагерфельд ответил по-другому. В его жизнь вошла кошка Шупетт. Маэстро стал смотреть на шелковистые шкурки совсем по-другому.

Под знаком хамелеона

«Моя любовь в могиле, и с этим все кончено», − так отвечал кутюрье на досужие расспросы, а в виду имел, скорее всего, умершего от СПИДа Жака де Башера. Годы, прошедшие после похорон, Карл коротал один, без жены, без детей и даже без близких друзей. Теперь-то его любовь ожила и воплотилась в Шупетт. В честь четвероногой прелестницы в прошлом году «великий кормчий» фэшн-океана создал капсульную коллекцию аксессуаров. В эту антологию любви вошли шапочка с кошачьими ушками, шерстяной шарф, кожаные митенки. Все сокровища выполнены в черно-белой гамме и несут на себе стилизованное изображение взъерошенных усиков.

Но Лагерфельд больше всего известен все-таки не анималистикой, а многолетним сотрудничеством с известнейшим брендом Chanel. Как удалось ему осторожно сдуть пыль с растиражированной традиции и обновить ее свежим дыханием нового времени? «Я словно хамелеон, во мне живут несколько людей. Когда я сижу в кресле Chanel, я и есть Chanel, когда я еду в Рим и нахожусь в Доме Fendi, я − Fendi». Может, в этом все дело?

В Дом великой Мадемуазель новый креативный директор пришел в 83-ем и сразу энергично взялся за дело. Первой намеченной и пораженной целью стали вечерние платья в стиле бель эпок. Коллекция была встречена сдержанно: разве Коко одобрила бы эти слишком глубокие декольте? А позже выяснилось: да, наверное. Как и кожаные шорты, и мини-юбки, ведь ее знаковые канты, пуговицы, цепочки остались. Остался стиль, который не спутаешь ни с каким другим, элегантность и утонченность: «Я постарался транспортировать то, что она делала, в сегодняшний день».

Получилось. Бренд зазвучал по-новому, но в нем явственно слышится и сдержанная мелодия Шанель. Лагерфельд сделал несколько изящнейших реверансов Мадемуазель. Вот только два из них. В 2012-ом году он выпустил книгу «Маленький черный жакет. Возвращение к классике от Chanel». В ней собраны фотографии знаменитостей, одетых в знаковое «маленькое и черное». Эта находка Коко − вне времени. А в начале девяностых неутомимый собиратель красоты пригласил Клаудию Шиффер представлять коллекцию Chanel, убив сразу двух зайцев: омолодил бренд и запустил на орбиту супермодель-блондинку − в то время ее типаж был не в моде, а с подачи Лагерфельда обрел новые перспективы.

Великий совместитель

Бог наградил мастера фантастической работоспособностью. На сон Лагерфельд выкраивает часа четыре и довольствуется этим. Иначе не донести до счастливого финиша ношу, которую он взвалил на плечи. Еще в семидесятых безоглядно увлекся сценическими костюмами. Одевал миланский La Scala и венский Burghteater, а как всегда параллельно тянул жесткий контракт с японской фирмой Isetan, производящей мужскую и женскую одежду по тридцати лицензиям. В то же время запускал в Америке линию нижнего белья, разрабатывал обувь для Charles Jourdan и свитера для Ballantine. Правда, в демократичность не играл. Единственный раз сотрудничал со шведским брендом H&M: серия мужских и женских костюмов разбежалась в течение часа, но подобный опыт всеядности не повторился никогда.

Иногда ему надоедало прятаться под чужими марками. В 1974-ом маэстро запустил собственную линию мужской одежды Karl Lagerfeld impression и… получил приглашение преподавать в Венской высшей школе искусств. Так кутюрье стал профессором.

Восьмидесятые оказались наиболее плодовитыми. Во-первых, Лагерфельд создал, наконец, собственный бренд (мог бы и не делать этого, его почерк просматривается в разных обличиях), который продал в 2005-ом Tommy Hilfiger, оговорив право создавать коллекции, во-вторых, вышла книга сказок Андерсена − Карл иллюстрировал «Новое платье короля». Прорезался новый талант − художника, с тех пор нередко используемый. Так, с особым удовольствием, «по-родственному», оформил он книгу Жюстина Пикарди «Coco Chanel. Легенда и жизнь». А в конце 80-х Лагерфельд неожиданно для самого себя замахнулся на дизайн фарфоровых изделий немецкой компании Hutchenrehter и ввел многообещающую моду на юбки-шорты.

Огромный труд и талант нередко идут рука об руку, поддерживая друг друга. Результат этой дружбы бывает ошеломительным, а человеку кажется, что он ничего особенного не делает: «Создавать для меня − сродни дыханию. Я даже не задумываюсь об этом». Но не все так просто.

Любимые игрушки папы Карла

Лагерфельд − интеллектуал. И это не маска, а сущность. Не случайно прошлогодняя книга его афоризмов и «максим» «Карл Лагерфельд. Мудрость жизни. Философия стиля» идет нарасхват. В личной библиотеке триста тысяч томов и, по собственному признанию счастливого обладателя, он все их прочитал. Мужественный Карл обожает литературу и все, что с ней связано. «Красивая бумага − это самая роскошная вещь для меня». Мастер в соавторстве с Гезом Шоном даже создал в 2011-ом году парфюм с запахом свеженапечатанной книги во флаконе, имитирующем фолиант. Ему ли не знать этого упоительного запаха! Ведь весной 2000-го открылся его издательский Дом 7L, специализирующийся на книгах по искусству и фотоальбомах. В фотографии Карл тоже знает толк: он ловит в объектив презентации, фотосессии, памятники архитектуры и просто интересные лица, закручивает выставки по всему миру. Говорит, что увлечение помогает в последний момент хватать за хвост, склонные к полету, дизайнерские фантазии. Имя им − легион: от шапочки до салона вип-вертолета и интерьеров номеров пятизвездочных отелей. Трудолюбивый маэстро не прячется за собственной рафинированностью и не устает экспериментировать, как тогда, четырнадцать лет назад, когда вместе с Ренцо Россо, основателем компании Diesel, разработал специальную джинсовую коллекцию для Lagerfeld Gallery и оглушил ею всех, кто принимал участие в парижской Неделе Моды.

С датой его рождения вышла какая-то путаница – плюс-минус пять лет. Лагерфельду сейчас где-то около восьмидесяти. А он каждый сезон выдает коллекцию женской одежды для Fendi, коллекцию Ready to Wear и Haute Couture для Chanel, занимается собственным брендом, выпускает капсульные коллекции с различными марками, проводит рекламные кампании и фотосессии, снимает короткометражные фильмы и сам снимается в промороликах, организует выставки, выступает приглашенным редактором модных изданий, создает иллюстрации для книг, одевает в сценические костюмы актеров театра и кино... Снизошел даже до разработки дизайна бутылки для своего любимого напитка − пепси и съемок в рекламе жилетов со светоотражающими полосками, за что получил респект от французской инспекции дорожной безопасности.

Есть у Карла еще одна страсть − куклы. Так, на пятидесятилетие Барби он одарил «именинницу» и ее верного Кена коллекцией одежды. А четыре года назад вместе со своей тезкой Бруни-Саркози создал коллекцию фарфоровых кукол, поступивших позже в магазин игрушек Au Nain Bleu.

Лагерфельд живет то в Париже, то в Биаррице, то в Монако: привязанность к одному месту и делу по-прежнему не его добродетель. Но госпожу Моду все-таки выделяет из бесчисленных своих привязанностей – Кавалер ордена почетного легиона едва ли не больше всего дорожит наградой «Золотой наперсток». Карл Лагерфельд по-прежнему не выпускает из рук свои игрушки, и слава его гремит на весь мир.

Текст: Дарина Лунина

Октябрь, 2014