Кристин Стил. Начало русской истории

Ее красивый дом стоит на тихой улице бельгийского города Брюгге. Там маленький сад, два кота, ратуша неподалеку и здания, которые никогда не меняют своего внешнего вида. Для местной молодежи Кристин Стил - преподаватель живописи, для соседей – мастер, чьи сделанные вручную фотоальбомы и коробки для шоколада покупает сама Королева, для европейских галерей – актуальный автор.

Для нас она – частый гость, который каждые три года покупает билет до Владивостока, чтобы еще раз оказаться среди друзей, в городе, который называет любимым. Сегодня для журнала «СОБРАНИЕ exclusive» Кристин Стилл рассказывает о художниках по обе стороны континента, войне, которой не видела, путешествиях в Россию и открытиях, которым не устает удивляться...

День рождения в День Победы

В Европу Победа пришла 8-го мая 1945-го года. Я из числа детей, которые родились в первый день мира. Прошло, по меньшей мере, двадцать лет, пока я смогла в полной мере осознать это. Ведь я по-настоящему не знаю войны. Моя жизнь была прекрасна и беспроблемна: у нас была еда, я ходила в школу, мы ездили на каникулы и не говорили о войне. И у меня не было конфликта с войной. Когда мне исполнилось двадцать лет, появилось свое понимание жизни, и я осознала, насколько рядом прошла война. Всего лишь за один день до моего появления на свет!

Что такое плохо

Я всегда хотела познакомиться с русскими, узнать о них, об их жизни. Я помню, когда мы были совсем молоды, нас вынуждали бояться русских, в школе на доске писали: «Берегись! Русские идут!» Я своим детским умом не могла понять причины и пообещала себе, что, когда вырасту, непременно поеду в Россию - посмотреть на людей, познакомиться и узнать, правда ли все, что о них говорят.

Я всегда задаю себе вопросы. Если кто-то говорит, что что-то плохо, я думаю, почему плохо, если говорит, что хорошо, я задаюсь вопросом, почему хорошо. Я не люблю, когда говорят, что какие-то люди плохи. С чего? Люди есть люди. Их нужно знать. На войне я была бы очень бесполезным бойцом. Не смогла бы стрелять в людей. Я знаю, что могут быть плохие люди, но я знаю также, что плохой не может быть целая нация, не все двести миллионов. А плохих людей и в Бельгии хватает.

Будь благодарен

Первый раз я приехала в Москву в 1985-м году. И самым сильным впечатлением стало то, что на улицах почти не было людей, машин: за две недели я не увидела ни одного гуляющего ребенка, ни одной кошки, ни одной собаки, ни велосипеда, ничего. Правда. Для меня это было просто фантастично. Ничего ни купить, ни продать – очень печально. Через десять дней я вернулась домой, и мой сын, которому тогда было одиннадцать, сказал: «Мама, я так скучал по тебе, я хочу поехать с тобой в поездку, куда-нибудь очень далеко». Я сказала: «Отлично, поехали в Амстердам». И вот это был шок для меня. Масса людей, котов, собак, машин, детей на велосипедах… Я сказала: «Вот черт. Что это?» И все-таки мне понравилась Москва. Она была такой чистой, такой таинственной, закрытой. Я помню, когда рушили Берлинскую стену. В тот же день я оказалась в Берлине. Я хотела открыть для себя все восточные страны. В своей первой поездке на восток я была со своим сыном, он ныл все время: «Здесь никакой жизни, никакой еды, невозможно спать…». Я сказала ему: «Заткнись, здесь живут люди, такие же, как я и ты, они просто не имеют того же, что есть у тебя. Будь благодарен. Ты проведешь здесь всего три недели, а потом вернешься домой». Теперь он мне благодарен и говорит, что это был важный опыт – увидеть столько неуважения и унижения людей.

Самое мощное оружие

Слова – это самая сильная вещь в мире. Даже если оглянуться на начало времен – в начале было слово. Это первое, что было сотворено. Мир был после. Слова – самое могущественное оружие. Я могу говорить очень по-доброму, а могу быть очень злой. Словами можно пробудить в человеке любые эмоции. Если кому-то совсем грустно, только словами мы можем сделать так, чтобы он почувствовал себя лучше. Ведь мы можем поговорить о том, почему ему плохо. Словами можно начать войну. В молчании ничего не происходит. Даже когда вы пишете – это тоже слова. Это я и хочу выразить в своих работах.

Кто сотворил землю

Мой дедушка был очень известным в Бельгии художником, и я, единственная из его двадцати восьми внуков и внучек, выбрала для себя эту же профессию. Начинала с вышивки. Я вышивала слова, и то, как слово выглядит и что значит, должно было совпадать. Если это слово «трещина», то выглядеть оно должно соответственно, если «вода» – оно должно смотреться жидким. И таким образом сделала «землю», «воду» и «воздух». Первая моя выставка прошла в Брюгге. Удивительно было, что мои работы заметили, и у меня состоялась выставка в отеле «Хилтон» в Амстердаме, в том самом отеле, где Джон Леннон и Йоко Оно устроили свое первое «сидение в кровати за Мир» (Bed Peace). Это был замечательный опыт. И с тех пор я всегда работаю со словами и книгами.

Возможность видеть правду

Когда я впервые приехала во Владивосток в 2001 году, отношение ко мне было… никаким: «Да что она делает? Пишет?!» Но многие вещи меняются. То, что было в мой первый приезд одним, сейчас стало совсем другим. Тогда здесь выставляли традиционную живопись, пейзажи, портреты, ничего «продвинутого». Все было красивым, но на меня злились за утверждение, что красота есть во всем, даже в уродливых вещах. Помню случай, когда мы с моими местными друзьями гуляли за городом, и я сфотографировала старую бензозаправку. Мне сказали: «Что? Зачем ты делаешь фотографии этого? Ты заберешь их с собой и будешь показывать на Западе? Она же такая старая и страшная». А я ответила: «Нет, я делаю снимки всего, что красного цвета». Теперь потихоньку образ мыслей людей меняется. Во время первых двух приездов сюда я давала уроки и показывала, что картины не всегда красивы. Они могут быть жестокими, странными – любыми. И пыталась показать, как все это можно выразить в работах. Картины – это не всегда цветочки да деревья. Художник все видит на другом уровне. То, что многие считают нормой, для художника не всегда таковой является. Мы видим вещи глубже, видим их последствия. Можем видеть правду. Это очень сложно объяснить.

Открытие мира

Это было в Киеве. Я была в Художественном музее, где как раз были работы советского периода, и заметила, что у вас была та же эволюция в искусстве, те же шаги, но в абсолютно особенной манере. Думаю, такая необычность появилась именно благодаря длительной закрытости. Уникально и красиво. Вы и представить не можете, насколько красиво. Я знаю Рубенса и прочих слишком хорошо и видеть их больше не хочу, а вот Киев был как раз по мне. После этого я написала домой, что видела самые прекрасные произведения искусства на земле, переписала все имена и спросила, знает ли кто-нибудь в Бельгии хотя бы одно из перечисленных мною имен? Никто не знал. Позор нам. И даже здесь, в музее Арсеньева, есть картина, моя любимая. Сходите посмотреть. На ней исламская девушка в черном платке. Эти картины стали для меня тем, чего нет на западе: мы не делаем таких вещей, не рисуем такого. Это доказывает, что ваша эволюция была особенной, очень интересной. Если бы мы в тот период времени могли свободно общаться с советскими художниками, думаю, развитие искусства пошло бы совсем по-другому. Это ведь столько неизвестных людей, у которых не было связи с остальным миром.

За гранью возможного

Когда я была маленькой девочкой и училась в первом классе начальной школы, я прочитала книгу, которая называлась «Я иду во Владивосток». В ней рассказывалась история про маленького мальчика, лет семи-восьми, которому разонравилось дома, и он хотел уйти во Владивосток, потому что взрослые часто говорили ему: «Будешь плохо учиться – отправим тебя во Владивосток». Для нас Владивосток – это что-то невозможное, это на другом конце земли, туда нельзя дойти, и отправляться туда – за рамками обычного. И в один день мальчик написал записку: «Я ухожу во Владивосток». И ушел из дома. Он шел долго, и днем, и ночью. Ужасно расстраивался, что никак не может дойти. И вот через три дня его, наконец, нашла полиция и вернула домой. И все были очень счастливы, что он вернулся. Такая вот очень простая история. Она засела у меня в голове, и я решила: я хочу поехать во Владивосток. Правда, мальчик до него так и не добрался, но я твердо решила, что доберусь.

Что меня так держит здесь? Море и город. Люди, которые тут живут. И, пожалуй, никакое другое место не смогло бы стать для меня тем же, чем стал Владивосток. Я говорила, что хочу узнать русских людей, и так же я хочу полностью узнать Владивосток. Хочу погружаться в его обычную жизнь, ходить по магазинам, навещать друзей, организовывать выставки. Порой его обычная жизнь для меня – самое восхитительное. Мне нравится быть здесь свободной. Здесь мне нужно заботиться лишь о трех вещах: о том, что есть, где жить, немного о том, как поддерживать связь с западом, и о том, что является моей работой, – об общении с художниками. Всего три вещи – это просто.

Да, я говорила вам, что в каждом городе я делаю книгу. И во Владивостоке я знаю, где найти картон и ткань, и я очень люблю магазины sroymateriali. Помните мой костюм, в котором я была во время перфоманса? Я сделала его сама благодаря стройматериалам, и это было просто приключение. Я расписала его. Он до сих пор у меня есть.

Я все время ищу места, где можно найти что-нибудь оригинальное. Здесь, во Владивостоке, стольким вещам можно научиться! Наверное, это моя судьба, ведь почему-то я родилась 9-го мая 1945-го года. Раньше не понимала, а теперь понимаю, что это и есть начало моей русской истории.

Текст: Виктор Шалай

Октябрь, 2009