Лиза Фонсагривс. Снежная иллюзия

«Невероятной Лизой» называли эту шведскую супермодель современники и, глядя на фотографии, мы склонны с ними согласиться. Действительно, Лиза Фонсагривс стала подлинным украшением первой половины XX века: аромат ее обезоруживающей женственности, как запах тонких духов, явственно ощущается и сегодня.

Танец снежинок

Прекрасно смотрелась Лиза Бернстоун в розовом фартучке на своей маленькой стерильной кухоньке! И все-таки «сладкой булочкой» не стала. А уж как хотели родители отдать ее в кулинарную школу, чтобы в замужестве не ударила их красавица-дочка в грязь лицом, кормила мужа и детей как следует! У ангелоподобной фрекен прорезался неожиданно железный характер, и она упорхнула со своего Севера, как андерсеновские лебеди, прямехонько в город прекрасного дьявола – Париж.

В начале 30-х здесь вертелся, посверкивая разноцветными боками, клубок моды, художеств и разных других искусств. Словом, кипела жизнь. Лизу Бернстоун конкретно интересовали танцы. Она училась на курсах, в балетных школах и вечерами подрабатывала на сцене. И хотя к этому времени красота юной шведки расцвела не полностью, все было при ней: безукоризненная кожа, отличные зубы (даром, что ли, папа – дантист!), умение двигаться, имя – само изящество, ну и приличный гардероб, сооруженный мамой-портнихой. Словом, обстоятельства складывались пологими ступеньками на подступах к высоким подиумам.

Тут свое веское слово за Лизу замолвил господин Случай, позаимствовавший ради благого дела шляпу известного парижского фотографа Мейвалда, будущего летописца Модного Дома Dior. Как обычно нагруженный аппаратурой, тот столкнулся в лифте с прекрасной, хотя и немножко усталой Лизой, возвращавшейся с репетиции. Вилли хорошо знал свое ремесло и сразу разглядел в незнакомке большой, как бы мы теперь сказали, потенциал. Поэтому пригласил девушку поучаствовать в показе модных шляпок. Заметим, что в предложении этом не было второго, темного, дна. Только первое. И все сложилось как надо.

На дефиле фрекен (или правильнее – мадемуазель?) пригласила своего партнера по танцам Фернана Фонсагривса, который, несмотря на невнятную фамилию, был испанцем и знал толк в красоте. Парень явился не один, а с другом – фотоаппаратом «Брауни» и нащелкал целый ворох снимков. Большинство из них ловкий танцор отнес в модный журнал Vogue, тем самым запустив мельницу судьбы. Впоследствии в легендарном издании изображения Лизы появлялись более двухсот раз! Но этот вовсе не значит, что в ход пошли фотографии деловитого, но, увы, дилетанствующего испанца: девушку пригласили участвовать в фотосессии настоящего профессионала – знаменитого Георга Хорста. Это он лет через пять-шесть скажет о новоиспеченной мадам Фонсагривс: «У Лизы одно из самых красивых тел, которые я когда-либо видел». Действительно, ее фотографии «ню» даже отдаленно не напоминали вульгарную «клубничку»: одетая в свет и тень, а иногда и в струны арфы, девушка кажется гением чистой красоты. Не больше и не меньше.

Малышка на миллиард

Как только ни называли эффектную модель журналисты! «Невероятной Лизой», «Прекрасной небожительницей», «Снежной королевой», «Иллюзией и Мечтой» и т. д. Это были не пустые слова. Лиза Фонсагривс стала первой супермоделью столетия. Вот как комментирует этот титул Клаудиа Шиффер: «Чтобы стать супермоделью, нужно появиться на обложках мира одновременно, чтобы люди стали узнавать ваше лицо». С супермоделями подписывают многомиллионные контракты, они работают на самые знаменитые бренды, добавим мы. Лиза вышла по всем показателям: она «оккупировала» Vogue,Time,Vanity Fair, Harper′s Bazaar и другие глянцевые журналы. Понимая, что успех заключается не только в природной красоте, целеустремленная северянка с легкой руки своего фотографа – Георга Хорста – стала изучать искусство, еженедельно посещая Лувр и рассматривая прекрасные полотна и скульптура, чтобы скопировать то поворот головы, то движение кисти. Давно прошли те времена, когда она зажималась перед камерой, не зная, куда смотреть и что делать. Однажды поняв, что по сути то, чем она занималась, – «неподвижный танец», грациозная Лиза бодро стала подниматься на Олимп. Камешки, сыпавшиеся из-под ног, ее не тревожили. И славе не удалось застлать глаза трезвомыслящей шведке: звездная болезнь обошла супермодель стороной. Она родилась трудолюбивой. О Фонсагривс говорили: «Многие не пошевелят и мизинцем для работы с дешевой одеждой, тогда как Лиза заставляет хлопчатобумажное платьице за $ 5 выглядеть как шедевр от Schiaparelli». «Просто я хорошая вешалка», – умеряла восторги ироничная красавица.

Она продолжала танцевать ­­– для души – и упоенно вальсировала с супругом во многих странах мира: Фонсагривсы запойно путешествовали. Фернан продолжал снимать супругу и делал это очень неплохо, судя по гонорарам, сыпавшимся на его голову из гламурных СМИ, куда аккуратно рассылались снимки. Все шло очень и очень неплохо.

Резкий поворот

Перед началом Второй мировой творческая чета решила перебраться из Франции в Америку, подальше от гитлеровских художеств. На память Европе Лиза оставила фотографию (автор Эрвин Блуменфельд), на которой она балансирует на балке Эйфелевой башни. У зрителей дух замирал от высоты и красоты, хотя в портфолио Лизы было и кое-что покруче. Это «кое-что» сразу рассмотрели в Нью-Йорке: супермодель легко устроилась в агентство Пауэрса. Фернан начал трудиться в Town&Country. Вскоре Лиза пустилась в свободное плавание: ей, главной модели Vogue, не пристало держаться за какие-то агентства! Она делила свое время между подиумом и фотографией, которой заразилась от мужа.

В пятидесятых пара отправилась на побывку в Европу, и тут серьезно заболела дочка Миа, брак дал трещину. Впрочем, в дальнейшем супруги остались друзьями. А Лиза обратила внимание на другого фотографа, можно сказать, талантливейшую достопримечательность XX века – Пенна. С Ирвином они познакомились еще в 1947-ом – тот подрядился снимать двенадцать самых востребованных моделей Vogue. Тогда Лиза, как обычно, погладила кошку против шерсти: на снимке она повернулась в профиль, в то время как другие красотки предпочли демонстрировать анфас. Прекрасная шведка знала, что выглядит эффектно в любых ракурсах.

Несмотря на знаменитого мужа, Лиза продолжала вкалывать, зарабатывая бешеные деньги – $ 40 в день: большинство моделей довольствовалось двадцатью. Совсем не случайно Time выбрал ее для интервью о новых тенденциях в модельном бизнесе. Вообще у нее была великолепная и очень долгая профессиональная карьера (до самого конца 50-х), фундаментом которой стали не столько внешние данные, сколько чувство меры, достоинство, умение легко перешагивать через принятые стандарты и создавать собственные. Так продолжалось до рождения маленького Тома: вот тут-то пригодились основы кулинарного искусства, которыми Лиза все-таки обзавелась. Она обернулась великолепной домохозяйкой, у которой свет в окошке – только дорогой Ирвин да дети. Больше сорока лет, до самой смерти супермодели, длился этот счастливый союз, замешанный на творчестве и общих интересах.

Что и говорить, умела Лиза выбирать мужчин! Фернан Фонсагривс в своей Испании, заделавшись скульптором, воплощал ее, незабвенную, в мраморе и глине, а Ирвин Пенн, пережив жену на семнадцать лет, украсил фотографиями любимой нью-йоркский музей Метрополитен.

Сошлись все пазлы, и признание Лизы Фонсагривс «доведись мне прожить жизнь заново, я бы ничего не стала менять» говорит о многом. Если не обо всем. Невольно думается, что такими счастливыми могут быть лишь люди, оказавшиеся на своем, предназначенном судьбой, месте, и благодарно осознающие это.

 

Текст: Дарина Лунина

Январь, 2015