Жанна Ланвен. Дама с незабудками

Создательница модного Дома Lanvin родилась в XIX веке, но следы ее не затерялись в бурлящей современности: яркое творчество всегда опережает свое время, нетерпеливо выдергивая руку из оков привычного, чтобы свободно взмахнуть ею в будущем.

Главная любовь

Парижанка Жанна Ланвен всегда любила Италию − эта страна казалась ей волшебно красивой, непохожей на все то, что приходилось видеть в детстве: нездешний голубой свет разливается над тосканскими и умбрийскими полями, слово само небо опускается на прекрасную землю… Впоследствии она лично смогла убедиться в этом. Через много лет Жанна создаст коллекцию одежды, навеянную победным индиго флорентийского художника Фра Анжелико − Blue Lanvin*. С тех пор лазурь во всех ее воплощениях станет любимым цветом Жанны. И, соответственно, цветы − фиалки, незабудки, лаванда… Под сердцем билась и другая любовь − к Испании, куда юную перспективную модистку отправило изучать швейное дело престижное ателье Тальбота. Те впечатления нашли отражение в коллекции Green Velazquez**. Зеленый Жанна без спора оставила Веласкесу, а сама с легкостью отдала душу голубому.

Через пять лет после открытия модного Дома Lanvin, а случилась эта триумфальная презентация в 1890-ом году, Жанна вышла замуж… Угадайте за кого? Конечно, за великолепного итальянца Эмилио ди Пьетро. Многим брак представлялся мезальянсом: что общего у девочки из многодетной семьи с папой чуть ли не швейцаром и аристократом патрицианских кровей? Конечно, мадемуазель Ланвен была тоже не последним человеком в Париже, ее шляпная мастерская, а потом и собственное ателье считались невероятно популярными в столице моды, но эта орава младших братьев и сестер, которых приходилось кормить − не самое блестящее приданое… Однако любовь преград не знает, и Жанна со счастливой улыбкой приколола к пышным волосам цветок флердоранжа.

Брак оказался не слишком продолжительным, но его можно назвать удачным хотя бы потому, что он подарил родителям дочку Маргерит Мари-Бланш − в жизни Жанны словно солнышко взошло. Все обрело новый смысл, в том числе работа.

Жанна и раньше отличалась тонким вкусом и чутьем на модные тенденции, но теперь обрела свежую идею − шить для детей и их мам. В конце XIX − начале XX века класс «одежда для детей» не существовал вовсе: юные дамы носили те же фасоны и платья из тех же тканей, что и матери, а маленькие джентльмены казались лилипутами, наряженными во взрослую одежду. Жанне Ланвен удалось сломать стереотипы. Французская, а потом и европейская детвора вместе с новыми гардеробами обрела, наконец, комфорт и получила увольнительную от родительской одежды. Видоизменились и наряды парижских прелестниц: если раньше от них требовалось быть в первую очередь романтичными или роковыми феминами, то с помощью Lanvin они смогли обрести элегантное материнство и… даже щеголять им!

Идея родительской любви и заботы нашла воплощение в логотипе Дома Lanvin: дама держит за руки девочку, и даже сквозь стилизацию известного художника времен ар деко Поля Ириба явно проглядывает искренняя теплота и взаимная привязанность этой родной парочки. Неразрывная связь.

Природа, наградив Жанну многочисленными талантами, поскупилась на красоту, а вот маленькая Ририт удалась на славу: одно удовольствие шить на такую хорошенькую девочку и ее сверстниц − Ланвен старалась вовсю. Главная любовь ее жизни окружалась сказочным антуражем.

Вечная женственность

Детские линии сменялись дамскими, в ход пошли легкие, струящиеся ткани, вышивка, мягкие складки-нирвюр (привет из античности), летящие шарфы. Ни капли развязной сексуальности − чистые потоки женственности и утонченного шика. В преддверии Первой Мировой Жанна работала, не покладая рук. К ее чутью, к ее видению красоты прислушивались с уважением и восхищением. Еще в 1909-ом модный Дом мадам Ланвен присоединился к Синдикату Высокой моды, а сама она получила статус кутюрье.

На пороге глобальной катастрофы, предвидели которую немногие, высший свет веселился до слез. Требовались горы нарядов − изысканных и пикантных. И грянувшая война не многое изменила в расположении горячих точек модного фронта. Жанна предложила вниманию публики свои «военные кринолины» − пышные многослойные юбки с ворохом оборок. Активно использовался декор а-ля итальянские мозаики из кусочков зеркал, металла, смальты. Будем радоваться жизни наперекор кровавой мясорубке!

И все же главной вдохновительницей оставалась дочка: к счастливой внешности прибавился абсолютный музыкальный слух, и эта певчая птичка часами сидела у рояля. Надо ли удивляться, что первые − и самые знаменитые − духи Lanvin Arpege (1922-й год) были посвящены Маргерит и, как утверждали специалисты, могли дать фору знаменитым Chanel № 5. Вообще между Коко и Жанной чувствовалось известное напряжение. Не так-то много было в те времена женщин-кутюрье, чтобы по справедливости разделить славу. Таланты схлестывались в мелочах в рамках битвы за особость. К примеру, Ланвен заказала Картье очки, украшенные пантерой с бриллиантами на шкурке и с глазами-сапфирами. Шанель выгуливала старое пенсне. Один ноль в пользу Жанны.

Если же говорить о духах, то еще большей утонченностью, чем Arpege, отличались My Sin: одна из нот уникального аромата благоухала валерианой. При желании дамы могли бы носить на плечах пушистые вороха кошек, которые к ним так и льнули, но Ланвен предлагала меха покруче (в модном Доме существовала целая меховая линия, специализирующаяся главным образом на элегантных пелеринах).

Незаметно промчались двадцатые годы с их заниженными талиями и юбками до щиколоток. В тридцатые Дом Lanvin вступил с весенними мыслями − Жанна, любуясь расцветающей дочерью, по-прежнему тяготела к молодежной моде. Она дарила заказчицам удобнейшие платья-рубашки и широкие шелковые брюки в стиле Марлен Дитрих. Но ее неутомимая энергия искала выхода и находила его в организации выставок декоративного искусства в Брюсселе, Нью-Йорке, Сан-Франциско… Это принесло Жанне новую славу, но не сделало ее общительнее. Впрочем, поклонникам кутюрье нравилось и это: за молчанием они чувствовали непостижимую глубину и тесноту от проклюнувшихся бутонов творчества.

Подарки судьбы

Очередной милостью судьбы Жанна считала свое второе замужество. И не от того, что журналист Ксавье Меле оказался прекрасным супругом (он недолго продержался на подножке стремительного поезда ее жизни), а потому что приучил жену к путешествиям. Маленькая семья без устали вояжировала по городам и весям, мадам Ланвен-Меле жадно впитывала новые впечатления. Но когда Ксавье предложили должность консула в Манчестере, и он отбыл в Англию без надежды на возвращение, Жанна вздохнула с облегчением: она уже давно не верила в мужское благородство (что не помешало модному Дому открыть мужскую линию и шить превосходные костюмы этим «врагам рода человеческого»). Зато все высмотренное в дальних краях немедленно вплеталось в рабочее полотно. Да что там полотно! Бархат и шелка восточных коллекций, роскошные меха коллекций «русских» − все это выводило бренд Lanvin на новый виток.

Жанна не только разбрасывала идеи, как цветы, но и твердой рукой держала бизнес. А это было непросто, особенно в годы Второй Мировой (кстати, в дни фашистской оккупации она не побоялась сшить знаменитое розовое платье «Свободная Франция» по собственным эскизам) и в послевоенной неразберихе. Жанна не получила достойного образования, но у нее был прекрасный коммерческий нюх и уверенность в собственных силах. Когда 23-летняя девушка брала кредит на свою первую шляпную мастерскую, она очень рисковала, ведь помощи ждать было неоткуда − ни поддержки семьи, ни влиятельных знакомых, ни богатого любовника, как у Коко Шанель. Деловая хватка не ослабела и у зрелой бизнес-вумен: модный Дом процветал, в разных странах открывались бутики Lanvin, появилось два загородных дома, буквально забитых произведениями искусства, причем, это не было нуворишеской прихотью: мадам Ланвен прекрасно разбиралась в живописи, коллекционировала и любила ее. В парижском офисе компании она собрала «библиотеку тканей» − образцов текстиля, привезенных из многочисленных путешествий и очень помогающих дизайнерам в работе.

К сожалению, прелестная и залюбленная Маргерит Мари-Бланш де Полиньяк (девушка удачно вышла замуж за графа) не унаследовала организаторских и творческих способностей матери. Поэтому когда в 79 лет Жанна отошла от дел и покинула наш прекрасный мир, а бразды правления оказались в нежных ладошках певуньи Ририт, все пошло наперекос. Компания от рано умершей Маргерит отошла к ее кузену Иву Ланвену, потом − к банку Midland, позже акции достались семье Vuitten, компании L′Oreal. И только креативный директор, израильский дизайнер Албер Элбаз смог остановить этот сверкающий многогранный шар, катящийся в пропасть. В 2009-ом Мишель Обама вышла на люди в кроссовках Lanvin, перетянутых кружевными лентами, и о марке вновь заговорили. Сегодня бренд продолжает оставаться востребованным, не забывают и об его основательнице Жанне Ланвен. Ее любимые незабудки − цветы памяти.

…Она родилась в 1867-ом, а последним летом стал для нее июль 1946-го, но ни у кого не повернется язык назвать модели Жанны или подход к бизнесу старомодными. Подлинный талант отказывается жить по жестким правилам времени.

Парижане нашли для нее ласковую кличку − бабушка французской моды. А нам думается, что она достойна титула Матери с большой буквы, ведь именно самая чистая любовь в мире питала ее творчество. Пожалуй, это звание ничем не уступает весомому отличию Ордена почетного легиона, которым наградила Жанну Ланвен благодарная Франция.

 

*Голубой Ланвен

**Зеленый Веласкес

Текст: Дарина Лунина

Сентябрь, 2014