Диана Арбенина. Водка с молоком

Эти снайперы знают, куда целиться. И неважно, раздается ли выстрел в ночи или средь бела дня – их пули всегда попадают в самое сердце и остаются в нем. Только, в отличие от свинцовых, они несут с собой не разрушение, а любовь. Любовь в разных ее проявлениях – вот главный мотив творчества рок-группы «Ночные снайперы», по-ночному романтичной и по-снайперски профессиональной. Лидер группы Диана Арбенина обладает холодным умом и трезвым отношением к жизни. Иначе – невозможно.

Диана, ты  – звезда, или просто ходишь на любимую работу? В каком качестве себя ощущаешь?

Дело в том, что звезды – они на небе. Что же касается того, что происходит на Земле, так нужно просто работать и все. Талант без работы очень недолговечен. Как только ты себя начинаешь чувствовать в другом статусе и перестаешь работать – все теряется.

У тебя есть такой опыт?

У меня такого опыта нет, потому что «Ночным снайперам» одиннадцать лет, мы мало-помалу торим свой путь, и делаем это абсолютно в отрыве от основных законов шоу-бизнеса.

Вы поп- или рок-группа?

Да какой же поп? Смешно… Нет, в принципе, сейчас некое смешение жанров присутствует. Но, к счастью или к сожалению, мы популярной группой не являемся.

Так, значит, рок-группа. А в записи все звучит гораздо легче, чем на концерте. Как бы и не рок вовсе…

Ну это же клево, когда песня различается на пластинке и в живом исполнении. В этом есть определенный кайф и… смысл ходить на концерты. Я бы посоветовала не пропускать выступления тех «живых» коллективов, которые любишь, потому что по собственному опыту могу сказать: альбомная и концертная версии – это просто две разные песни. Приезжал, допустим, тот же Кейв в Москву или Пи Джей Харви - все по-другому воспринималось.

Я слышал даже, что Киркоров на концертах вживую работает, и у него живые музыканты – так же, как и у тебя…

Сгоняем?     

На Киркорова? Нет, пожалуй… Давай лучше продолжим разговор о западных музыкантах. Мне лично на вашем концерте в песнях почудилось влияние  Led Zeppelin…

Ну, это, скорее, вопрос к парням. А мне ближе музыка времён Radiohead, чем Led Zeppelin. Влияния хард-рока – это уже отсылки к тому, на чем воспитывались наши парни. Например, Федор Васильев – основатель легендарной в нашей стране группы «Круиз»…

Слушай, диктатор-то есть в вашей группе?

Ну, я очень уважаю парней (смеется.) Хорошо ответила… Я приношу песню, мы начинаем над ней работать. Вот и все. Что же касается диктатуры, она основана на страхе. А страх очень быстро заканчивается, когда люди чувствуют, что они становятся сильнее. Поэтому я за паритет.

Чем будешь заниматься, если рок тебе надоест, и ты его бросишь? 

Ну, пока не надоел – это раз. Я счастливчик, потому что занимаюсь тем, что люблю. И для меня в хорошем смысле не существует слова «работа». Я занимаюсь музыкой, это мое любимое дело, но это и есть моя работа. Мне не нужно никуда ходить к восьми утра. Я могу, проснувшись во Владивостоке, не идти на службу, а спуститься и прогуляться по берегу моря.

Ты носишь юбки и платья?

Конечно!

А в каких ситуациях?

Все зависит от компании, от того, куда я иду. Вот был прием в японском консульстве, и я очень долго думала, в чем пойти. В итоге пошла в костюме.

Ты говоришь, не надо ходить на работу к восьми утра. И вообще – для тебя это не тяжкий труд. А вот мне кажется, от такой работы устаешь намного сильнее.        

Нет, конечно, это тяжелый труд. Если хочешь чего-то добиться, приходится приложить максимальное количество усилий. Но пока я себя чувствую достаточно комфортно в том, что происходит. Устану – скажу. Скажу – и пойдем на Киркорова.

Из твоих песен какая у тебя самая любимая?

Последняя. Или, как говорят парашютисты, – крайняя. В ней очень много крови всегда, и она воспринимается очень живо.

Как ты думаешь, почему у многих музыкантов между альбомами бывают большие перерывы –  два, три года?

Зачастую это какие-то проблемы, которые связаны со звукозаписывающей компанией. Административные проблемы. Вот в нашем случае именно так и происходит. Поэтому мы выпускаем альбомы не так часто, как этого бы нам хотелось. Материала намного больше, и я себя постоянно ловлю на ощущении, что бегу впереди паровоза. И думаю: «Блин, хоть бы отстать, что ли…» Никак он меня не может догнать, этот паровоз. Как бы сделать так, чтобы пришел ко мне приятель и сказал: «Знаешь что, Арбенина. Спой какую-нибудь новую песню, мы все уже послушали». А я скажу: «А нету!» Вот такого не происходит, к сожалению. А может, к счастью. В общем, зачастую от музыкантов ничего не зависит. Хотя кто-то не выпускает альбомы действительно потому, что нечего выпускать. Просто материала нет. У каждого своя ситуация.

Диана, альбомы – это деньги?

Альбом – это деньги, конечно. Но, к сожалению, не такие, какие можно и нужно за альбом получать, вследствие того, что в нашей стране замечательной очень много пиратов. Вот я лично на них уже положила и забила. С ними невозможно ничего сделать, потому что количество пиратских пластинок намного больше, чем лицензионных.

А вообще, много денег – это важно для тебя?

Ну, во-первых, непонятно, что такое «много денег». Конечно, мы все от них зависим… Вот, например, у меня есть собака. Мне нужно ее кормить. И у меня есть семья, которую нужно кормить, – помогать родителям. Поэтому деньги – это, конечно, существенно. Но не самоцель. Более того, я могу сказать, что если ты самоотреченно занимаешься каким-то делом, то они сами приходят. И если ты их уважаешь, они сами приходят.

А бывает такое, что, оценивая свою работу, ты приходишь к выводу, что она стоит больше, чем за нее платят?

Бывает, конечно. Но, знаешь, когда одиннадцать лет занимаешься тем, чем я занимаюсь, достаточно философски уже относишься  к тому, что происходит, и к тому, как с тобой обходятся. Пойми меня правильно. То есть амбиций, по большому счету, у меня могло быть и больше. Но тут надо выбирать – либо ты отдаешь себя полностью работе, либо начинаешь рубиться за какой-то статус, какой-то уровень и так далее. А он сам к тебе придет.

Я тебе задам сейчас очень пошлый вопрос. Кто твой любимый поэт?

Бродский. И еще Александра Сергеича я очень люблю.

А рок-музыкант должен быть хорошим поэтом? Или достаточно просто красиво положить текст на музыку? 

Мне кажется, это большая редкость для рок-музыки вообще – поэтика… И я сейчас скажу такую штуку крамольную… Я пришла к выводу, что в музыке это необязательно. Потому что очень плохо, когда текст превалирует и забивает музыку, если, конечно, ты не занимаешься бардовской песней. С ней все понятно – там взял три аккорда, и поешь восемнадцать тысяч куплетов. А если ты считаешь себя музыкантом, то будь добр – знай основные законы музыки, теорию… И вообще, нужно чувствовать то, чем ты занимаешься. А просто так складывать музыку на какой-то ритм, какую-то мелодию – вот мне, например, это уже неинтересно.

Как тебе проще, кстати, – музыку писать на стихи, или стихи накладывать на готовую музыку?

У меня есть две истории. Первая – это тексты, то, что люди слышат в песнях. И второе – стихи. Они никогда не кладутся на музыку. Это другая история, другие законы. Что касается текстов песен, то они получаются сразу. Вот я беру гитару, и из ритма у меня получаются и музыка, и слова.

Это, наверное, идеальный вариант?

Ну, не жалуюсь (смеётся)…

Мы тоже… Вот скажи, в «электричестве»» твои песни звучат лучше, чем в акустике?

Нет, это две разные истории. Абсолютно. Сначала же у нас акустика была, и мы занимались ею довольно плотно где-то пять-шесть лет, а потом стали играть «»электричество». И вся наша фанатская армия – ну, может не вся, но процентов шестьдесят точно, отвернулись от нас. Мол, а-а-а, все понятно… Барабаны появились, бас появился. Это, мол, ерунда. Вот акустика у вас супер, а электричество плохое. Я сказала: «Да? В таком случае я замораживаю акустику, ребята!» Я заморозила акустику – мы вообще перестали ее играть, и стали заниматься  исключительно электричеством. И пока мы не выпустили пластинку «Цунами», которую я считаю удачной в плане восприятия наших песен, акустических концертов мы не играли. Сейчас две истории выровнялись, и я этому рада.

Ты очень хорошо играешь на гитаре. Сама научилась?

Нет. Отец показал три блатных аккорда.

Нет, я имел в виду музыкальную школу…

Была музыкальная школа по классу фортепиано.

Ты аранжируешь свои песни под фортепиано?

Я играю на фортепиано сейчас очень мало, больше на гитаре, конечно. Ну, она удобна, ее легче носить... Но дудочка, конечно, легче всего. Я всегда завидовала флейтистам. Засунул свой прибор в карман – и нормально.

Ну что ж, напоследок воспользуюсь старым нехитрым журналистским приемом. У нас будет сейчас блиц коротенький. Ты готова?

Я не проснулась еще толком. Ну, давай.

Все будет легко. Питер или Магадан?

Очень легко (смеётся). Я космополит.

Лондон или Париж?

Париж, конечно. Лондон мне не понравился.

Чай или кофе?

Да что ж такое! Вот если бы ты меня спросил: «водка или молоко»…

Подожди, и до водки дойдем.         

Ладно, тогда и то и другое, но хорошего качества.

Виски или коньяк?

Наверное, все-таки коньяк.

А как же «ты любила холодный обжигающий виски»?

Да ладно тебе… Это же песня, не имеющая никакого отношения к реальности. Более того, никакого реального персонажа за ней не стоит. Я просто села и написала эту песню.

Розы или тюльпаны?

Тюльпаны, да…

Конопля или сигареты?

Ни то ни другое. Не прикалывает…

Led Zeppelin или Doors?

Doors, конечно…

Арбенина или Земфира?

Это некорректный вопрос, ты что… Мне его задавать не следует. 

Прости, пожалуйста. Я к тому, что вас часто сравнивают. Есть для этого какие-то основания?

Ну, это прикольно, не более того. И к тому же, чем дальше, тем меньше я вижу за этим какой-то бэкграунд. Может быть потому, что достаточно сильный посыл у нас обеих – только поэтому. 

Ну что ж, засим интервью закругляем…

А про водку?

Ну было же про виски и коньяк… Ты, кстати, как к водке относишься? Есть мнение, что это напиток плебеев.

А я вот вчера услышала, что водка – это наша совесть. Но могу сказать, что допингов в жизни мне не нужно – кроме физического состояния здоровья. Выходя на сцену, я получаю такой заряд адреналина! Его надолго хватает…  

Текст: Алексей Кручинин

№4, август, 2007