Ефим Звеняцкий. Пешком к юбилею!

Новый сезон для Приморского краевого академического драматического театра им. Максима Горького станет дважды юбилейным. Одному из лучших театров нашей страны исполняется 80 лет. И свой 65-й день рождения отметит его художественный руководитель и главный режиссер, Народный артист России Ефим Семенович Звеняцкий. Красивые даты, в честь которых звучат аплодисменты от всех театралов Приморья…

Театру - восемьдесят… Кто-то скажет: «Не верится…»

Такая значимая дата, что действительно не верится!
Я – верю. У нас в театре все измеряется зрителями. И это будет их праздник. Знаешь, правильно говорят, что настоящий театр - это совпадение со временем. Вокруг нас миллионы книг – там есть ответы на все вопросы, кроме одного – твоего личного. На этот вопрос никто, кроме тебя, не ответит.

Ефим Семенович, а что для вас лично значит этот юбилей?
Для меня каждый день – юбилей. Стал иногда задумываться: может, пора?! «Пора в путь – дорогу, та-ра-та-ра-та-та…» Да куда там! Иди, репетируй, мыслитель! А юбилей… Это бесценная возможность встретиться с людьми, которые мне дороги, тепло которых я чувствую. Нам есть, что вспомнить, есть, за что выпить, о чем поговорить, чем поделиться…

Главный режиссер, художественный руководитель, Народный артист России. Кем вы себя ощущаете в театре?

Очень редко, шепотом, спрашиваю у самого себя: что в жизни главное? И понимаю: у каждого своя планка. Но есть высшие силы, соединяющие духовность с материальным миром. И чем дольше не происходит этого соединения, тем счастливее чувствует себя человек. Конечно, режиссер, главный режиссер, худрук – это абсолютно разные вещи. А еще директор, или как сейчас говорят, менеджер. Очень много сил – и физических, и духовных – уходит на организацию, чтобы сделать все, что задумал. Если ты находишь в себе внутренние качества, если у тебя есть силы вести коллектив, - ты обязан его вести! Я так считаю. Но нельзя забывать: если Господь Бог дает человеку дарование, умение, которое у нас называется служение театру, тот должен его реализовать. Это восхитительно. И очень интересно. Я реализуюсь, другого не умею, не могу, не хочу.  Счастье, что я знаю, что такое сцена, эпизод, роль, аплодисменты, эмоции, настроение… Иначе все было бы бессмысленно.

Могли ли вы когда-нибудь предположить, что станете служителем сцены?
Нет, наверное. Это огромный и, пожалуй, самый важный подарок судьбы – то, что мои малообразованные, но очень интеллигентные по сути своей родители дали мне возможность в 1965-ом году оказаться во Владивостоке, в институте Искусств. Там, где я родился, люди представления не имели о театре! Помню свое  детство. Тяжелая тогда жизнь была, непростая. Отец работал трактористом, мама – воспитательницей в детском саду. Зарплату им выдавали трудоднями. Тяжело жили. Уехать из села Амурзет мы не могли, поскольку некуда было. Но годы детства были самыми счастливыми в жизни. Сказал «счастливые» и опять задумался: что такое счастье? Наверное, счастье – это то, что ты еще не сделал, то, что надо сделать… Я очень любил книги: брал в местной библиотеке сказки, по вечерам читал их родителям. И тогда мы становились самыми счастливыми людьми на свете…

И еще появилась одна отдушина, когда моя мама  стала работать «в кино» - билетером в Доме культуры. Раз в неделю к нам из Биробиджана приезжала кинопередвижка. Билет стоил пять копеек. В кинозале было всего пятьдесят мест, и в кино ходили со своими табуретками. Мама всегда находила мне место. Я хорошо помню и до сих пор люблю фильмы той поры. На экране показывали красивую, счастливую жизнь. И по окончании киносеансов я думал: «Вот бы и мне так...»  

Когда я учился в пятом классе, в Амурзет приехал самый настоящий режиссер и организовал народный театр. Мне с удовольствием давали главные роли… До сих пор помню первый свой спектакль -  «Куба – любовь моя», где я играл голодного мальчика и однажды, забывшись, еще до выхода на сцену съел весь реквизит – печенье…

Я видел, что не «как в жизни» жили только артисты, которые играли в кино. И хотел, играя, жить так же. Теперь понимаю: это было наивно. А родители поверили, что их сын может стать артистом… Как я мог не оправдать их веры? Я ведь  очень честолюбивый. Никогда не хотел и не хочу быть как все, чувствовать и ощущать себя частью какой-то массы. Не позволял и не позволю никому относиться к себе как к серости.

Поступать в институт Искусств вы уехали сразу после школы?
Да, с тридцатью рублями в кармане. Экзамены сдал. Я был красивый, педагоги  сказали: «О, Ромео!» и взяли на актерский курс. Именно в институте я понял и пронес через всю жизнь правило: хочешь чего-то достичь, будь дисциплинирован.  Дисциплина ума, дисциплина духа и дисциплина тела – три кита, на которых я строю свою жизнь. И от своих актеров требую того же. Кто на пять минут опоздал, ко мне на репетицию уже не зайдет.

Так вот, в институте я учился c Сашей Михайловым, Юрой Кузнецовым. Еще студентом второго курса  меня пригласили играть в театре - в спектакле «Традиционный сбор»… И по окончании учебы в 1969-ом году приняли в труппу театра им. Максима Горького с окладом восемьдесят рублей.

И начались актерские будни?
Ничего подобного – меня призвали в армию. Я служил в Ансамбле песни и пляски, и в моем военном билете так и написано: «Военная специальность – певец».

Вернувшись из армии, я вновь стал работать в театре и – параллельно – преподавать в Институте Искусств. Там уже преподавал Александр Запорожец - на курсе, где учились Александр Славский, Владимир Сергияков, Николай Тимошенко… Это был очень удачный курс, ребята  подобрались талантливые, по-хорошему дерзкие. Грех было их разрывать по разным театральным труппам.  Я поступил на Высшие режиссерские курсы при ГИТИСе, учился у  Анатолия Васильевича Эфроса, в лаборатории Георгия Александровича Товстоногова. Эти великие люди приблизили меня к профессии режиссера. По окончании учебы мне дали театр в Комсомольске-на-Амуре, и я вместе с дипломным курсом студентов – семнадцать человек – уехал туда. Мы сделали свой театр. Много работали. Это были тяжелейшие годы, но… лучшие в моей  театральной жизни. Все впервые, все внове…

Одними из первых в стране мы поставили «Вечно живые», «Тринадцатый председатель». На нашей афише появились «Амур-батюшка», «Клоп», «Амурские сказки». Гастроли в Москве оказались как гром среди ясного неба – далеко не каждому городскому театру позволяли тогда играть на столичной сцене! А в 1984-ом году я получил приглашение возглавить театр во Владивостоке. Взял своих актеров, бросил здесь якорь, и началась другая жизнь.

Приморский театр тогда переживал не лучшие времена…
Да, зрителей было до обидного мало. Мы стали приглашать для участия в наших спектаклях знаменитых московских артистов. Их выступления были… явлением! И фишкой театра. Владивостокцы потихоньку потянулись к нам. В лихие девяностые годы я придумал «шоу  Ефима Звеняцкого»: в паркетном зале мы накрывали столы, заезжие звезды, пойти на которых для людей богатых было делом чести, пели и плясали, потом их сменяли наши артисты. И все были довольны! А театр сумел достойно пережить тяжелые времена, играя отличный репертуар: Достоевского, Чехова, современную драматургию – Вампилова, Володина…

Меня очень радует, что сейчас молодежь жаждет настоящего искусства, того актерского мастерства, которое можно увидеть лишь на сцене. И я горжусь тем, что во Владивостоке модно ходить в театр!

Ваши первые артисты вместе с вами уже больше тридцати лет…
Вообще мое кредо такое: надо уметь быть благодарным людям - тем, кто на жизненном пути давал возможность не шататься, не просто существовать, а достойно идти своей дорогой.

А легко ли находите общий язык с молодыми артистами?

Родители понимают, что работать в театре сейчас не стоит. И умненькие дети их слушаются. А сумасшедшие – нет! И они идут в театр. Я, по крайней мере, не остановил свою дочь. Думаю, это правильно – против судьбы пойти невозможно.  Непреодолимая  тяга к театру – естественная потребность некоторых людей. Людей особенных. Что же касается взаимопонимания с юностью… Вот уже тридцать лет я беру студентов на практику - они играют в спектаклях, поют, танцуют. Мы говорим с ними на одном языке. Постепенно из них вырастают артисты. И когда они вливаются в труппу, им не приходится переучиваться.

Придет к вам в театр молодой талантливый режиссер…

Да ради Бога, пусть придет такой человек, я с удовольствием предоставлю ему сцену! Иди, работай, экспериментируй, твори, рассказывай,  доказывай, влюбляй в себя артистов и зрителей!..

Пустите?

Пущу. Если этот режиссер действительно будет личностью. Где же он? Может быть, проблема в том, что все эти годы я воспитывал зрителей и приближал себя к зрителям настроениями, которые созвучны моей душе. И сейчас в режиссере я хочу чувствовать душу. Это случается, но… редко. Я жду.

О каких подарках мечтаете в канун юбилея?
Я не мечтаю. Самое главное мое стремление в жизни – отблагодарить родителей. Они научили меня слушать свое сердце. Мама, слава Богу, жива-здорова. Ей в этом году исполняется девяносто лет. Возможность сказать: «Здравствуй, мама!» - нет ничего в жизни важнее и дороже этого. Огромная благодарность тому, кто свыше, за его неимоверно щедрый подарок…  

Текст: Юлия Удовенко