Ефим Звеняцкий. Таланты и их поклонник

Прекрасны юбилеи октября-2017! В эти дни отмечает 85-летие Приморский краевой академический театр им. Горького и встречает 70-й день рождения его художественный руководитель, главный режиссер, Народный артист России и почетный гражданин Владивостока Ефим Звеняцкий. От всего сердца поздравляем!

 

Многие говорят: время - быстротечно. Какое бы определение времени дали вы, Ефим Семенович, - в канун юбилейного рождения? Какое оно, ваше время?
Мое время – завтрашний день. Не хотел бы снова оказаться в 1947-ом, когда я родился. Это были страшные годы… И в то же время прекрасные! Жили неуютно, трудно, но - честно по отношению к себе и друг к другу. Жили чувствами. Страстями. Мыслями: как сегодня прокормить семью, в которой шесть человек?

Это было время выживания.
Да, и когда я смотрю фильм «Выживший», то понимаю: все сделано эффектно, но для меня – неубедительно. Никто никогда не сможет постичь природу людей, русские ли они, татары, украинцы, евреи… В Еврейскую автономную область люди ехали по комсомольским путевкам, с искренним желанием жить и работать, осваивать новую землю, но, по сути, это было переселение, ссылка – в место, о котором никто не ведал. Без права выбора. Без каких-то вариантов. Глушь, тайга – нет ничего и никого… Впрочем, они надеялись, что если где-то там, далеко, что-то не заладилось, то, может быть, здесь будет лучше?

Мы сами создали свою историю. Она не возвышенная, не легендарная, -  очень домашняя. Очень теплая. Величайшая сердечность дала возможность выжить. Сейчас мы, нет-нет, да и грустим по тому времени. По тем людям. Они были так молоды!.. Маме – шестнадцать. Воспитательница детского сада. Да какой там детский сад - просто дом, где детишки без штанов бегали… Отцу семнадцать… Им нужно было создать землю обетованную, прижиться, обжить этот маленький мир, куда они оказались заброшены.

Что было главным в те годы?
Я думаю, стремление сохранить друг друга. И населить землю новыми людьми. Они и появлялись – один за другим! Хохотал там звонко Фима Звеняцкий, вторил ему Аркаша, и Цыпа, и Циля… Сейчас, вспоминая те дни, я чувствую: время не надо догонять. Не надо останавливать. Не надо торопиться, покорять его, приручать, брать на себя ответственность за людей, которых знаешь, но не ведаешь… Я не хочу возвращаться назад, потому что есть вещи гораздо важнее, и они – в настоящем и, наверное, в будущем.

Но помнить о событиях тех лет необходимо. Карен Шахназаров, Павел Лунгин, Андрей Кончаловский - каждый просил: вспоминай, рассказывай, пиши! И я собираю воспоминания о том, что было шестьдесят лет назад, - когда я был мальчишкой. Пишу в Израиль – тем, кто уехал. Спрашиваю, как они – до и после… Моему брату мама много лет назад сказала: ты – предатель. Своему родному сыну! Это не просто глубокая драма, это беда, которую, казалось, невозможно пережить: как это, СССР – и вдруг Израиль? А потом я увез туда маму после двух инфарктов. Ей тогда было 73. Израиль прибавил ей десятилетия жизни. Как ориентироваться, где черное, где белое? Где правда, где ложь? Где прошлое, где реальность? Какое время – истинно? Мама, которой сейчас 95, по телефону спрашивает: «Ну как там у вас?» У нас все хорошо, мама. Живем и веруем.

Возможно, из моих воспоминании и получится что-то… Не художественный фильм, нет, - очень личностное кино. Попозже. Знаешь, я очень ревностно смотрю все фильмы про ту эпоху. В этих фильмах много выдумки. Немного правды. А достоверности… совсем мало.

История, говорят, всегда принадлежит одному человеку – тому, кто жил в том времени.
Да, а вот пишут ее нередко люди, которые хотят, чтобы история выглядела именно так, нужно им. «Имеешь ли ты право?» - для меня это главный вопрос и сегодняшнего дня, и будущего.

Сейчас жизнь стала идти быстрее?
Я не знаю такого определения жизни– быстрее… По сравнению с чем? Я знаю, что жизнь измеряется ударами сердца. Чтобы сердце стучало бесперебойно, надо выбрать свой круг людей – тех, перед которыми ты обязан, должен. Эти люди – твоя скорость. Твой пульс.

Кто ваши люди?
Театр. И семья. Благодаря этому кругу я умею держать удар. А они случаются все чаще. Раньше были незначительными. Теперь бьют сильнее.

Но с этим надо жить. Как? Знают только те, кто причастен. У кого были бесконечные цензоры. Цепочка присутствовала всегда – не на шее, сердечная. Все время доставляла боль. Натирала сердце.

Взрослея, я думал: это нормально. Я окружен своими людьми. Я занят театром, пьесами, ролями. Мне повезло - я ставлю спектакли, которые хочу. Это большая смелость - знать людей, которые приходят в зрительный зал! Эти люди приходили ко мне, когда были детьми, потом – подростками, сейчас – взрослыми людьми… В их жизни есть экология понимания театра. Именно зрители создают дыхание каждого спектакля. Во мне не иссякает желание быть увиденным ими, и это счастье. Самое главное – не обмануть этих людей. Не быть лживым. Надуманным.

Артисты... Не знаю, чем притянул их. Нет ответа. Это силы какого-то другого порядка, о которых не говорят. Владимир Сергияков, Александр Запорожец, Александр Славский, Николай Тимошенко, Светлана Салахутдинова – они со мной сорок лет! Эти люди подарили миру явление, которое называется театр. Он принял их. И каждому высвечивает путь к зрителю.

У них всех аритмия. Это очень серьезная вещь. Аритмия - не физическая болезнь, а показатель бережного отношения друг к другу. Пронести столь сильное чувство через десятилетия… кажется невозможным. Страна должна быть благодарной этим людям. Они – звезды в истинном понимании этого слова! Ярчайшие, гении!

И при этом они не кричат о себе. Звук создается тишиной.

Когда в театра приходят молодые артисты… У них есть шанс стать «своими»?
Это очень большая проблема. Сложно с молодыми. Время сильно поломало людей. Многие вдруг решили, что непременно нужно быть юристами, бухгалтерами, экономистами, управленцами… Материальное стало превалировать над духовным. Наше поколение жило другими ценностями - страстями человеческими, которые превращались в сценическое действие, оно захватывало, парализовывало людей на полтора-два часа спектакля. Сегодняшнее время не дает таких возможностей.

Сейчас во многих городах учат «на артистов». А учить-то некого. Их так мало - тех, кто горит. Проблема поступающих становится проблемой театра. Я из принципа беру в театр только выпускников Института искусств, ориентируясь на рекомендации их педагогов – наших артистов, которые делятся своими знаниями, профессией, мастерством. Я знаю, что они могут дать студентам, как умеют приручить, сотворить чудо с неведомым ребенком, если он талантлив.

Театру нужен постоянный приток молодых сил. Это потребность зрителей –услышать новые интонации. И они их слышат – каждый театральный сезон. Спасибо высшим силам.

В эти дни театр отмечает 85-летие. Что это за цифра такая - для вас, артистов, зрителей?
Для меня - целая жизнь. Космос и… песчинка во времени. Но все эти годы мы в людях сохраняли дух. Очень большая… не ответственность, нет, - божья благодать. Театр бережно хранит ее в окружающем мире – катаклизмов, бурь, бедствий. Тридцать пять лет из восьмидесяти пяти я являюсь художественным руководителем театра. Это мое время. Я ваш. Я с вами. Не бросайте меня. Это единственное, о чем нужно и можно просить.

А что касается всего остального… Надо быть вразумительным. Внутренне бороться с обозленностью, неудовлетворением, неустройством. Вживлять в себя прекрасные человеческие черты. Адекватно смотреть на все происходящее. В этом помогает чувство юмора. Без него никуда. Именно юмор вынуждает возраст отступать: назад, назад, назад! Загляни в паспорт – и живи дальше! Стоит только сказать себе: «Да, что-то в этом есть такое значимое…», как тут же, незаметно для самого себя, начнешь почивать на лаврах. А это - конец всего. Пока, поверьте, рано!

 

Текст: Юлия Удовенко

Фото: Анатолий Озарто

 

Октябрь, 2017