Карла Гуджино. Слова важны, но так второстепенны…

Этим летом земля треснет на всех киноэкранах мира. И если не от природного катаклизма, то от красоты, очарования и таланта Карлы Гуджино. Всемирно известная американская актриса, знакомая нам по фильмам «Дети шпионов», «Город грехов», «Ночь в музее», сериалу «Блудливая Калифорния» и только что стартовавшему в России сериалу «Сосны» сыграет одну из главных ролей в остросюжетном фильме-катастрофе «Разлом Сан-Андреас».

…Я жду ее в уютном ресторане одного из самых престижных отелей Нью-Йорка и переживаю, как жених, ожидающий у алтаря невесту. Вот пробило три часа – время назначенной встречи. Ее нет. Опаздывает? Передумала? Перепутала время, место, день? Три ноль три. Официант уже второй раз приближается к столику, и я снова прошу его подождать с заказом. Три ноль шесть. Температура волнения неизмерима ни по Цельсию, ни по Фаренгейту. Но вдруг, как под рукой целителя, жар спадает – Карла показывается в дверях. Веселая, улыбчивая, она приближается ко мне, приветливо целует в щеку, обнимает и тихо произносит на английском: «Добрый день, дорогой». Нет, я не сплю. А она… такая сияющая… уютная… невероятно красивая. Но пора начинать беседу. На интервью выделено сорок минут, и тиканье часов постепенно сжимает временные стены. А успеть поговорить нужно о многом. Итак…

Карла, как правило, фильм это одноразовый проект, где артист на какое-то время становится частью большого киноколлектива. Все вместе работают над картиной, но, как только проект подходит к концу, незнакомые люди, ставшие на период работы одной семьей, разъезжаются по домам. Легко ли вам каждый раз адаптироваться к новым семьям?
Да, я очень легко внедряюсь в коллектив и также легко из него выхожу. Это умение у меня с детства, которое чем-то походило на цыганское. Мои родители развелись, когда я была совсем маленькой, и мне не раз приходилось переезжать с места на место: я жила с мамой в большом красивом калифорнийском доме, но проводила немало времени и с отцом – во Флориде или путешествуя по Европе. Так что постоянные перемещения научили меня быстро адаптироваться к новым местам и незнакомым людям.

Интересно, что вы упомянули про семейный аспект в съемочном процессе... Я уже много лет работаю в кино, и обычно все съемки проходят в Нью-Йорке, Лос-Анжелесе или где-нибудь в Штатах, где я хорошо знаю многие кинокоманды и от фильма к фильму встречаю знакомые лица на площадке. «Разлом Сан-Андреас» мы снимали в Австралии, и помимо своего партнера по фильму Дуэйна Джонсона я не знала практически никого. Однако команда оказалась удивительно сплоченной и дружной – она, кстати, снимала трилогии «Властелин колец» и «Хоббит», а сейчас работает над очередным фильмом о «Пиратах Карибского моря». Мы действительно стали одной семьей на время проекта.

Сохраняются ли дружеские отношения между участниками проекта после его завершения?

Во время различных съемок я нашла очень близких друзей. С некоторыми дружу уже более двадцати лет. Но такие встречи исключительны. На площадке я знакомлюсь с сотнями людей, а в итоге поддерживаю связь с двумя-тремя. Думаю, это естественный процесс, как в детском лагере, где на лето все собираются вместе, а осенью каждый возвращается в свою школу.

«Разлом Сан-Андреас» стал вашим первым фильмом-катастрофой. Расскажите, каково это быть вовлеченным в такой крупный блокбастер?

Больше всего я ценю то, что каждый участник вложил в этот проект свою душу и сердце. Обычно кино такого жанра нацелено на то, чтобы держать зрителя в постоянном напряжении. Но фильм «Разлом Сан-Андреас» оказался очень человечным и эмоциональным. Это одна из причин, почему я влюбилась в него! На протяжении всей картины люди искренне сопереживали главным героям, я лично видела, как плакали многие зрители...

Кстати, еще не в одном кинопроекте мне не приходилось выполнять столько каскадерских трюков. Было страшно и интересно одновременно. По окончании съемок мне даже вручили почетный сертификат «актрисы-каскадера». Мои коллеги сказали, что не встречали еще актрисы, которая бы сама исполнила такое количество трюков, после чего я подумала, что, наверное, это было не самое умное мое решение (улыбается).

«Разлом Сан Андреас» уже третий фильм, в котором вы работаете вместе с Дуэйном Джонсоном. Как у вас складываются отношения на съемочной площадке и за ее пределами?

Дуэйн – мой хороший друг, и я его очень люблю. В этом проекте нам удалось еще больше сблизиться. Мы играем разведенную пару, которую снова объединяет случившаяся в Калифорнии катастрофа: бывшие муж и жена вместе отправляются в Сан-Франциско, чтобы спасти дочь.

Обычно, чтобы между актерами появилась связь, необходимо время: познакомиться, привыкнуть, почувствовать друг друга... Да, порой бывает, что артисты знакомятся на площадке за несколько минут до съемок постельной сцены – жмут друг другу руки, а после крика «Камера, мотор!» в пылкой страсти срывают друг с друга одежду. В таких случаях создать настоящую интимность невозможно. Мы с Дуэйном знакомы уже несколько лет, поэтому нам удалось создать на площадке невидимую нить любви разведенной пары.

Можете описать одним словом ваш опыт работы над фильмом «Разлом Сан-Андреас»?

Завораживающий.

Выбирая роль, на что вы, в первую очередь, обращаете внимание?

Для меня одинаково важны три пункта: персонаж, режиссер и сценарий. Одним из них я могу поступиться, но если не чувствую персонажа, которого должна играть, то на проект не соглашусь. Связь между мной и героиней обязательно должна присутствовать. Иногда бывает, что сценарий сильный, и режиссер хороший, а вот персонаж недоработан – в таком случае я борюсь за то, чтобы сделать свою героиню интереснее.

А если ваше видение персонажа категорически не совпадает с режиссерским?

Такое нередко случается, потому что каждый режиссер говорит на своем языке. Если я доверяю режиссеру, то полностью подчинюсь его идее. Если же мне кажется, что режиссер не так уж хорош, то пытаюсь понять ход его мыслей либо же предлагаю альтернативу – что-то, что ему может больше понравиться.

Обычно вы работаете с известными режиссерами. А легко ли соглашаетесь на малобюджетные проекты с неизвестными авторами?

Конечно. Я снимаюсь во многих независимых фильмах. Один из них как раз вышел в начале этого года – вместе с Патриком Стюартом и Мэтью Лиллардом мы сыграли главные роли в картине «Матч». Фильм снял по одноименной пьесе малоизвестный режиссер Стефен Белбер. Я согласилась на этот проект не ради денег – мне понравился сценарий.

Вместе с режиссером, сценаристом и моим другом Себастьяном Гутьересом мы сняли четыре независимых фильма – настолько малобюджетных, что моя зарплата составляла сто долларов в день, и я приносила обеды всей съемочной группе. У нас была прекрасная кинокоманда, мы практически ничего не заработали, но получили огромное удовольствие от съемочного процесса. Так что для меня действительно важно сниматься в малобюджетных картинах и работать с новыми именами.

Почему?

Потому что в работу над коммерческим проектом, рассчитанным на кассовые сборы, помимо режиссера вовлечены спонсоры, продюсеры, и каждый пытается перетащить одеяло на себя. На создание фильма уходят сотни тысяч долларов и еще столько же, чтобы его раскрутить. Очень сложно придерживаться изначальной авторской задумки, и результат редко соответствует оригинальной идее. Поэтому мне нравятся малобюджетные проекты, в которых режиссер настолько независим от компании, выпускающей фильм, что может снять кино так, как его видит.

Ваши роли в фильмах достаточно разноплановы. А какую роль вы бы ни за что не согласились сыграть?

Хм… еще никто никогда не задавал этот вопрос. Мне всегда интересны роли, которые меня чем-то пугают, или в которых я себя еще не пробовала. Пожалуй, не согласилась бы сыграть роль, несущую в себе темную энергию, персонаж, в котором заложен смысл, категорически противоречащий моим жизненным убеждениям.

В 2009-ом году вы сыграли в короткометражной новелле Андрея Звягинцева «Апокриф», являющийся частью фильма «Нью-Йорк, я люблю тебя»…

О да, я хорошо помню этот проект со Звягинцевым. Кстати, вы уже посмотрели его новый фильм «Левиафан»? Потрясающий!

Да, посмотрел. Раз уж заговорили об этом фильме, поделитесь своими впечатлениями.
Невероятно мощная картина. Ох, русские умеют пить! (улыбается). Но если серьезно, «Левиафан» – очень сильный фильм. Раскрывать всемирные проблемы посредством искусства – в этом, мне кажется, и есть сила кино.

То есть, вы считаете, что этот фильм не только о России?

Я уверена, что личная история может являться общечеловеческой. Все начинается с того, что режиссер хочет рассказать историю, то есть нечто персональное. И потом эту историю можно отнести к кому угодно. «Левиафан» тому подтверждение.

Все же интересно спросить вас про «Апокриф». Что привело вас в этот проект? И легко ли было работать со Звягинцевем?

«Апокриф» оказался необычным экспериментом. Мне предложили роль в фильме Звягинцева, и я сразу же согласилась, так как видела его предыдущие картины и была поражена режиссерским талантом. В то время Андрей еще плохо говорил по-английски, а я не говорю по-русски, так что нам пришлось преодолевать языковой барьер.

Отступлю от темы, хотя эти две истории взаимосвязаны. Много лет назад я поехала в Италию изучать актерское мастерство, и все вокруг, кроме меня, говорили по-итальянски. Я наблюдала за игрой актеров, не понимая ни слова. Оказалось, единственное, что можно понять, не зная языка, это то, говорят актеры правду или врут, то есть, играют правдиво или же фальшивят. В тот момент я осознала, что слова в актерском мастерстве важны, но все же второстепенны. В случае с Андреем я была рада, что мы говорили на разных языках и не понимали друг друга, но оба точно знали историю, которую хотели рассказать. Это был очень необычный проект. Я бы с удовольствием поработала с ним снова.

Работая со Звягинцевым, вы почувствовали разницу между русской актерской школой и американской?

Нет. Это был союз двух артистов. По-моему, искусство прекрасно тем, что способно стирать культурные и языковые границы.

В романе Моэма «Театр», написанном практически сто лет назад, Джулия Ламберт жаловалась: «Сценаристы не могут написать достойных ролей для актрис среднего возраста». Нечто подобное мы услышали и в 2015-ом году на церемонии вручения премии «Золотой глобус», когда ведущая шоу Тина Фей, комментируя роль Патрисии Аркет в фильме «Отрочество», сказала: «Патрисия доказала, что до сих пор есть прекрасные роли для актрис за сорок, если тебя взяли в проект до того, как тебе стукнул пятый десяток».

Мы живем в мире, помешанном на культе молодости, что особенно ощутимо в Америке. И, конечно же, кино поддерживает и подпитывает это культ. Однако посмотрите на актрис, которые прославились после сорока: Конни Бриттон, Джулиана Мур, Хелен Миррен… Мужчинам за сорок проще получить роли – принято считать, что они с возрастом становятся интереснее, обаятельнее, а женщины – нет. Но это неправда. Нужно наконец-то понять, что актрисы с возрастом приобретают свою уникальность, полноценность и обаяние, и им нужны достойные роли. Что касается меня, то я не считаю, что мои лучше работы были в молодости. Чувствую, что сейчас проживаю один из лучших моментов в жизни: мое внешнее и внутреннее состояние наконец-то обрели гармонию.

Карла, вы всемирно известная актриса, однако у вас нет ни одной престижной награды. Для вас вообще важны премии, признание Американской киноакадемии?

Человек никогда не останется удовлетворенным, если будет полагаться на мнение о себе окружающих. Алан Рикман как-то сказал: «Почему я не читаю критические статьи в свой адрес? Потому что хорошую работу никогда не признают достаточно хорошей, зато плохую не забудут никогда». Артур Миллер тоже не раз говорил, когда я играла в его постановке «После осени» (это, кстати, был мой дебют на Бродвее): «Если бы я слушал, что говорят критики, меня бы давно уже не стало»...

Что касается наград, с самого детства я мечтала о них! И, будучи взрослой, не раз слышала предсказания коллег, что получу премию за ту или иную роль. Но пока этого так и не произошло….

Вы считаете это несправедливым?

В искусстве нет такого понятия, как справедливость. Это не спорт, где победу можно измерить по силе или скорости. Когда на соревнования выставляются артисты, суд никогда не будет честным, так как любое мнение – субъективно. Так что… да, я чувствую себя обделенной. Но в то же время я смотрю работы гениальных творцов, которые никогда не получили премию… Хичкок, например. И знаю много современных артистов, которые действительно заслуживают награды, но никогда не были даже номинированы... Я была бы счастлива получить премию, но не могу тратить на это силы и время. В первую очередь, для меня важна работа. И это единственное, над чем у меня есть контроль.

Блиц

С какими режиссерами вам бы хотелось поработать, но пока еще не выпал шанс?

Мартин Скорсезе, Братья Коэн, Андреа Арнольд.

А с кем из актеров хотелось бы разделить киноплощадку?

С Джорджем Клуни, Джулианой Мур и Мерил Стрип.

Какой фильм вы считаете «фильмом на все времена»?
«
Весь этот джаз» Бобба Фосси. Мое любимое кино, могу его смотреть бесконечно. И «Сияние» с Джеком Николсоном – этот фильм завораживает и пугает одновременно. Вот их советовала бы посмотреть каждому.

Кто вдохновил вас стать актрисой?

Мерил Стрип – после того, как я увидела фильмы «Выбор Софи» и «Силквуд» – две абсолютно непохожие роли. Меня поразило ее мастерство перевоплощения. И я себе сказала: «Я тоже так хочу»!

Текст: Саша Корбут
Июнь, 2015