Наталья Ганичева. Доктор красоты

Пожалуй, ни одной другой профессии в мире не учат так долго, как профессии врача. Обучение, впрочем, не заканчивается никогда, и постоянное повышение квалификации – обязательное условие успешной работы во благо людей, – уверена челюстно-лицевой хирург, главный врач студии новейших технологий красоты «Эстетик» Наталья Ганичева.

Наталья, когда в вашей жизни появилось понимании, что это за профессия - врач?
Мне кажется, с самого рождения! Мой папа – хирург общей практики. В 1972-ом году, когда началось строительство БАМа, оказался по распределению в Тынде. Работал там не только хирургом, но и травматологом, и онкологом, и кардиологом, делал все, что было возможно, и невозможно – тоже! Ведь в единственной на весь район больнице врачей тогда практически не было. А случалось всякое... Ребенком я очень часто слышала разные истории – как ужасные, страшные, от которых кровь леденела в жилах, так и победные – с профессиональной точки зрения. Они меня впечатляли. С раннего детства я знала и понимала: папино призвание – спасение чужих жизней. И счастлива, что у нас получилась практически врачебная династия.

Многие родители, достигнув определенных высот в профессии и познав на собственном опыте все ее тяготы, отговаривают детей идти по их стопам.
Нет, папа хотел, чтобы я стала хирургом. А я… всегда знала, что буду врачом. Но в десятом классе, впервые увидев Владивосток, сопки, море, вдруг решила учиться профессии океанолога - не устояла перед романтикой водной стихии! Окончив школу с золотой медалью, поступила в университет на факультете океанологии. А вернувшись домой после поступления, услышала, как папа сказал кому-то: «Знаю, она все равно врачом будет!»

Так все и произошло. Буквально через полгода я поняла, что никакая океанология мне не нужна, ржавые корабли – вовсе не романтическое зрелище. Легко поступив, я также легко и бросила учебу. И пришла на первый курс Благовещенского медицинского института.

Это было невероятно! В Благовещенске в то время была очень сильная, фундаментальная медицинская школа, ведь там оказались многие доктора, проходившие в сталинские времена по Горьковскому делу. Учиться у них было очень сложно, но безумно интересно. Один курс учебы в этом мединституте дал мне запас на годы вперед. Я очень благодарна своим первым учителям.

Фамилия вашего отца была известна в медицинских кругах Дальнего Востока. Как преподаватели медуниверситета отнеслись к «папиной дочке»? /
До сих пор помню нашего преподавателя по гистологии… Вся группа уже давно сдала зачет, а я – все ходила и ходила на пересдачу… И не потому, что не знала материал! Знала! Все знала! Но он добился того, что стекла я видела издалека, буквально не глядя в микроскоп. И вот тогда сказал: «Если бы вы были «просто девушка», я бы так строго не спрашивал. Но вы - дочь врача, и я должен быть уверен, что вы знаете тему блестяще.»

Наталья, а вы изначально хотели быть именно хирургом?
Да! В моем понимании именно хирург – настоящий доктор. И я всегда знала, что буду только хирургом, «большим» хирургом общей практики – без вариантов.

Но оказалось, что варианты все же есть?
Да. Очень скоро я поняла: хирург – это очень тяжелая профессия.

Чрезвычайно ответственная?
Безусловно. Но ответственность меня как раз не пугала. Хирург общей практики – очень тяжелая физически профессия. В больнице у папы мне давали оперировать буквально с первого курса, я много ассистировала, как настоящий хирург. Но во Владивостоке, постояв пару раз по семь-восемь часов, держа крючки, я поняла, что это не мое. И переключилась на узкую специализацию - челюстно-лицевую хирургию. Но если вы думаете, что в ней больше эстетики… Нет. Бывали в моей практике челюстно-лицевые операции после нападения медведей и стаи собак – этих животных я любила безумно, но увидев, что они могут сделать с человеком, перестала относиться к ним как к безобидным существам. Бывали челюстно-лицевые операции после аварии… Много всего было, но только не эстетики…

Почему вы ушли из государственной медицины?
Благодаря папе. В то время государственная медицина начала разваливаться и, к сожалению, продолжает это делать до сих пор. На мой взгляд. Папа, который был главным врачом больницы, с трудом осознавал, что в этой отрасли ситуация становится все хуже и хуже. Он стал депутатом Амурской области, чтобы помогать больницам, оснащать их медицинской техникой, долго ждал и верил, что все нормализуется… А потом сказал мне: «Уходи из государственной медицины. Куда можешь, туда и уходи».

Но я и сама понимала: надо уходить. Одноразовых материалов не было. Приходилось оперировать в одних перчатках нескольких людей за ночь. Лекарства практически отсутствовали. И все это – каких-то семнадцать лет назад!

Однако окончательное решение далось трудно. Первое время после увольнения я приходила в отделение, и меня физически тянуло в операционную.

Полтора года перерыва между практикой, когда я была в декретном отпуске, стало временем профессиональной неопределенности. Но именно тогда я поняла: никогда не смогу сидеть дома! Ну, может быть, в старости… И стала думать, чем бы мне хотелось заниматься. Дело нашлось на удивление быстро. И, кстати, это не было каким-то сложным умозаключением, долгим и мучительным выбором – все само случилось, сложилось. До сих пор не знаю, откуда это пришла идея в голову. Видимо, желание не состариться сыграло свою роль!

Вы сейчас себя считаете косметологом?
Нет. Я по-прежнему считаю себя хирургом. А любую косметологическую манипуляцию – точно таким же внедрением в организм человека, как и хирургическое вмешательство. Врачу-хирургу вообще нелегко стать «своим» в косметологии, ведь я знаю, чем чревата та или иная манипуляция, и понимаю, что можно навредить. Имея профессиональную хирургическую базу, я очень часто перестраховываюсь. В косметологии, поверьте, это оправдано. Многие безобидные, на первый взгляд, косметологические процедуры могут быть чреваты серьезными последствиями… Поэтому за плечами каждого косметолога должны быть медицинское образование и врачебная практика! Медицинские знания дают спокойствие. Я никогда не буду работать с аппаратом или препаратом, способным навредить здоровью другого человека.

Наш бизнес принято называть красивым. Для меня же он, в первую очередь,  ответственен. Труден. А потом уже красив!.. Мы внимательно отслеживаем все инновации, потому что это действительно важно – для наших клиентов, изучаем информацию, анализируем составы – даже шампуня! – чтобы понимать, что является лучшим среди представленного сегодня огромного выбора продукции. И как раз медицинское образование помогает трезво смотреть на вещи и не поддаваться всеобщему вау-эффекту.

Но, чем больше ты знаешь, тем отчетливее понимаешь, что ничего не знаешь!.. Медицина шагает вперед семимильными шагами, и врачи просто обязаны постоянно развиваться, учиться новому, читать специальную литературу, следить за всеми новшествами, внедрять в практику последние медицинские достижения… Так вот, косметолог должен делать то же самое! Ведь, согласитесь, прекрасно, когда специалист – профессионал высокого уровня - может проводить манипуляции, не нарушая целостность кожного покрова. Здорово, когда у него появляется новое оборудование, с помощью которого можно не прибегать к каким-то радикальным процедурам, а решать все проблемы на начальных этапах.

Организм человека – цельная субстанция, которая реагирует на любое внешнее воздействие, и чем меньше вмешательств со стороны испытывает, тем лучше. Врач не может не понимать этого. Не может не осознавать, насколько хрупок, беззащитен, беспомощен организм человека перед скальпелем. Поэтому первое мое правило в работе: прибегать к любой хирургии нужно только в самом крайнем случае – по жизненным показаниям.

Именно поэтому вы не стали пластическим хирургом?
Да. Пластическая хирургия необходима, когда человек просто не может жить с определенными недостатками. Если же у него есть возможность менять что-то во  внешности нехирургическим путем, – этим надо пользоваться! Жизнь одна, и ее надо беречь.

Текст: Юлия Удовенко
Фото: Константин Овчинников

Май, 2016