Сергей Трофимов: «Шансон – не жанр, а целая Вселенная!»

Шансонье Трофима больше нет. Теперь певец выступает только под своим настоящим именем – Сергей Трофимов. В его песнях живут разные персонажи: шофёры-дальнобойщики, солдаты, неверные мужья, ностальгирующие по молодости бизнесмены, но всех их объединят одно – узнаваемость с полкуплета. А Сергей Трофимов – актёр и певец если не потрясающей, то, по крайней мере, очень убедительной правды жизни. За это его и любят – и шофёры-дальнобойщики, и бизнесмены, которые этих шофёров нанимают на работу. Женщины тоже любят Сергея Трофимова, потому что в его репертуаре много красивых и – главное – жизненных песен о любви. Певец отвечает барышням взаимностью, приглашает на сцену. И они идут – с удовольствием. На концерте во Владивостоке рядом с певцом и музыкантами его группы отплясывали даже глубоко беременные дамы. Ну, а после концерта Сергей Трофимов ответил на вопросы журналистов.  

Вы выглядите уставшим. Концерт вас утомил?

Нет, концерт прошел нормально. Просто я уже, честно говоря, немного одурел от перелётов и смены часовых поясов, поэтому не очень хорошо понимаю, что происходит, и плоховато ориентируюсь в пространстве. Но способность мыслить пока сохраняю.

Вы несколько раз не попадали в ноты, причём порой «мазали» очень ощутимо.  Это можно списать на особенности «живого» выступления?

Я сейчас болею, и фониатор запретил мне петь. Но отменить сегодняшний концерт не мог. В прошлый раз мы во Владивосток не приехали – не по нашей вине, просто Сахалин оказался таким местом, откуда очень сложно вообще куда-то выбраться. Если бы мы не выступили ещё и сегодня, нас бы просто никто не понял.      

На концерте поклонница подарила вам кактус… Что с ним будете делать?

Домой заберу, поставлю где-нибудь…

А какой подарок в вашей жизни был самым необычным?

Всегда впечатляет, когда дарят животных. Вот, например, в Рязани мне подарили канарейку – она до сих пор живёт у меня дома. Ещё помню щенка среднеазиатской овчарки, которого назвали Трофимом - его я не рискнул забрать домой, вместе нас просто не пустили бы на порог. А самый-самый необычный подарок мне сделали в Ставрополье:  свозили тайком в один совхоз и показали быка-осеменителя, победителя различных международных выставок, названного в честь меня Трофимом.     

Вы говорили, что наш город славится «Зеленкой»…

Это Зелёный угол, что ли?

Да. Вы там были?

Ребята мои постоянно туда мотаются - запчасти какие-то, то да сё… У нашего гитариста, кстати, праворульная машина. А я сам «европейцев» люблю.

Сергей, как вы считаете, что в нашем городе запоминается? К чему хочется возвращаться, а к чему, наоборот, совсем не хочется?

Всякий раз, приезжая во Владивосток, я отмечаю: этот город с его потрясающей энергетикой и совершено особой аурой диссонирует с состоянием, в котором он находится. По уму бы взяться, почистить, отремонтировать, дороги сделать… Ну что ж это такое – не проехать нигде! Обидно, обидно… Мог бы быть супер-город!

Сергей, вы яркий представитель настоящего шансона…

А я шансоном Билана считаю!

Почему? При чём тут Билан?

Ну, как? Он выдумал персонаж… Как его на самом-то деле зовут? Дима Беланян?

Витя Белан…

Вот-вот, Витя Беланян. Создал Витя образ Димы Билана, от этого образа выступает на сцене - вот это шансон.   

А вы тогда кто? Есть какие-то стилистические рамки у вашей музыки?

А кто ж его знает…

Просто слово «шансон» у большинства людей ассоциируется с блатной, тюремной музыкой… 

Это неотъемлемая часть жанра… С жанрами вообще тяжело в современной музыке. Вот что такое, например, рок-н-ролл? Это целая вселенная: и хард-рок, и арт-рок, и блюз-рок, понимаете? То же самое и с шансоном. Я считаю, что в России к настоящему шансону можно отнести только творчество Александра Вертинского, Петра Лещенко, Вадима Козина, Леонида Утёсова, из современников – Александра О’Шэннона. Это вот шансон в чистом виде, мини-спектакль, выступление от какого-то образа, созданного автором и исполнителем. Между прочим, я ни в коем случае не отказываюсь от блатной, тюремной песни. Там есть образчики великолепные! Просто шансон включает в себя много жанров совершенно разных, порой даже противоречащих друг другу. Как можно совместить, скажем, уголовную лирику и бардовские песни Олега Митяева? Согласитесь, это было бы немного странно, если бы в тюрьме пели «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…»

Вы на концерте сказали, что поэт должен находиться в оппозиции к власти. Вы себя считаете оппозиционером? Если да, в чём это проявляется?

Я считаю, что единственная государственная форма правления, которая по-настоящему может защищать права и свободу личности – это царство Божье на Земле. Всё остальное, к сожалению, - машина подавления, в которой человек занимает последнее место. А на первом - интересы каких-то кланов, финансовых и политических группировок… Поэтому пока Царствие не настанет, я буду в оппозиции.

Но ведь изображённая вами идеальная форма государственной власти недостижима!  

В мирской жизни нам многое кажется недостижимым. Вы так не думаете?

№1, май, 2007