Татьяна Домовидова. Вне зоны комфорта

Ее спектакли – как книги, которые вновь хочется перечитать. В них нет начала, середины и конца, остросюжетной линии или непредсказуемой развязки, они как бы незаметно на час вливаются в жизнь и также незаметно уходят, оставляя особый симбиоз послевкусия: слезы на глазах и счастье в душе.

Хореограф Татьяна Домовидова – модернист номер один во Владивостоке, а ее компания «Каури» для любителей современной хореографии давно стала именем нарицательным. Они вместе создают живую историю развития танца модерна на Дальнем Востоке и вот уже на протяжении пятнадцати лет выпускают оригинальные спектакли, постоянно сопровождающиеся аншлагом. Однако самой Татьяне на месте не сидится. Она бесстрашно покидает зону комфорта и отправляется на поиски нового. Так дорога привела ее на Американский Фестиваль Танца (American Dance Festival) в США, далее была магистратура в университете Вашингтона, и, как результат затраченных усилий, приглашение на летний сезон в Школу Балета имени Джоффри, Нью-Йорк, США. За несколько дней до премьеры ее новой работы, в теплый августовский вечер у нас состоялся этот тихий разговор.

Татьяна, вы не раз упоминали, что ваши спектакли рождаются из снов…

Не могу сказать, что когда сплю, то вижу весь спектакль. Иногда просто во сне визуализируются какие-то ощущения. Я этого не осознавала раньше. Как-то один психотерапевт описал мои спектакли как самотерапию. И как только я это услышала, то поняла, что так оно и есть. В моих спектаклях, особенно первых, все персонажи на сцене – упавший с неба ангел, бомжиха, гламурная женщина в красной шляпе или женщина с раздвоением личности – это я сама…. Все это я бессознательно вытаскивала из себя, и та проблема, которая беспокоила меня в определенный период жизни, проговаривалась и проживалась на сцене.

Фото: Jeong Park  

Получается, вы как бы морально обнажаетесь на сцене через свои спектакли?

Да, но зрители об этом не знают. Думаю, я обнажаюсь больше перед собой, чем перед ними, чтобы посмотреть на себя со стороны.

А много еще нерешенных вопросов на которые хочется найти ответы через танец?

Они постоянно всплывают. Так что, думаю, этот процесс бесконечен.

Я наблюдаю за ростом «Каури» и вижу, что каждый ваш новый спектакль становится все менее повествовательным, драматическим в изначальном понимании этого слова и все более похожим на энигму, которую нужно раскодировать, чтобы понять суть...

Помню, после одной из наших последних премьер ко мне подошла одна девушка и сказала: «Я проревела весь спектакль. Не поняла, что это было, но это абсолютно про меня». Вот этого я как раз и добиваюсь. Не хочу, чтобы наши спектакли были дословными. Слова для меня вообще грубый инструмент, они не могут объяснить всего. Я хочу говорить на языке ощущений, чтобы наши спектакли тонко считывались, как легкое прикосновение кончиками пальцев.

Фото: Дмитрий Невмержицкий

Работая над постановкой, вы задумываетесь, будет ли она понятна зрителям в целом? То есть, если рассматривать танец как язык тела, насколько он разборчив?

Наши первые спектакли понимали все, потому что они были как кинокартина с четко прописанным сценарием. Сейчас же мне нравится, что наши работы не воспринимаются буквально, и каждый зритель имеет свое мнение: одни полны восторга, другие размышляют, «сколько же надо было выкурить, чтобы такое сочинить»…

К слову, о критике. После спектаклей я обязательно спрашиваю мнение у зрителей. Рада услышать похвалу, но, обычно, скорее, нарочно, ищу отрицательные отзывы. Для меня это важно. По моему мнению, если о спектакле говорят только положительно, с ним что-то не так.

О французском дизайнере Иве Сен Лоране близкие и друзья говорили, что «он был по-настоящему счастлив только пятнадцать минут после каждого своего дефиле». А какие чувства возникают у вас в первые минуты после завершения премьеры очередного спектакля?

Во время самого спектакля, да и после него я спокойна. Обычно я слежу за светом на сцене и должна быть очень собрана. Идет просто технический процесс, и к тому же продукт уже создан. Вся главные эмоции, эйфория и радость возникают во время создания спектакля, т. е. в репетиционный период.

А как ваши танцоры реагируют на ваши идеи, которые, скорее всего, им не всегда понятны?

У нас своеобразная труппа: мы знаем друг друга на протяжении многих лет и настолько притерлись, что смело зовем себя семьей. И танцоры меня принимают такой, какая я есть. Иногда я этого даже не замечаю, а они мне уже после премьеры говорят, что во время репетиций их в какой-то момент ломало, вплоть до физической тошноты, от того, что я их просила сделать. Такое часто случается на начальном, адаптационном этапе, когда не совсем еще понятно, во что все это превратится. Но они позволяют брать из них то, что мне надо, даже когда я толком не могу объяснить, чего я от них хочу, разговариваю на птичьем языке, сплошными междометиями… Видимо, это определенная степень доверия, ведь мы уже вместе создали около двадцати спектаклей.

Фото: Дмитрий Невмержицкий

Этим летом нью-йоркская Школа Балета имени Джоффри пригласила вас поставить хореографию для летнего концерта. Чем примечателен опыт работы с иностранными студентами?

Я научилась быстро перестраиваться на другой лад и заниматься делом, а не своими эмоциями. Действительно, возникают трудности перевода, недопонимание законов и порядков плюс танцоры чужие, а не свои. Но это хорошая закалка. Что касается юных танцоров, они такие же, как и наши: есть более и менее способные, поначалу испуганные, а потом, когда вливаются в процесс, постепенно раскрывающиеся…

В прошлом году вы окончили магистратуру по хореографии в Университете Вашингтона. Получить гранд на обучение и американский диплом одного из лучших университетов мира - эта задача кажется почти невыполнимой…

Да, мне тоже так казалось, пока я не подала заявку на поступление. Именно этот опыт мне дал понять, что нет ничего невыполнимого. Если чего-то пожелаешь и приложишь максимум усилий, то все возможно. Иногда то, что кажется грандиозным и неприступным, на самом деле – дружелюбно и по-домашнему.

Самое главное, что я хочу сказать: хореограф – это мультидисциплинарная профессия. Нужно не только знать, как обучить танцоров, создать хореографию, срежессировать ее, выстроить свет, создать костюмы, но и как правильно снять спектакль на видео, смонтировать; как вести административные переговоры; нужно много читать и не только о танце, ходить в музеи, слушать живую музыку, желательно владеть хотя бы одним иностранным языком и многое другое Хореограф – не тот, кто вечно сидит в зале и придумывает движения. Это бесконечное развитие себя: чтобы что-то сотворить, нужно постоянно учиться новому.

Текст: Саша Корбут

Сентябрь, 2015