Юлия Оконская. Красивые победы

«Нести в мир гармонию – истинно  женское предназначение», - уверена врач челюстно-лицевой хирург, оториноларинголог, пластический хирург, кандидат медицинских наук Юлия Оконская, которая вот уже двадцать лет помогает детям и взрослым жить качественной и полноценной жизнью.

С Юлией Игоревной мы встретились в канун Международного дня защиты детей. Поэтому наша беседа началась с медико-эстетических проблем маленьких пациентов, которые врач Оконская успешно решает.

Юлия Игоревна, вы - один из немногих хирургов на Дальнем Востоке, кто с помощью пластических операций исправляет у детей врожденные дефекты челюстно-лицевой системы. Расскажите, почему вы занялись этим направлением?
Так сложились обстоятельства. Когда-то, обучаясь у  коллег в Германии, я увидела, что детей с расщелинами лица можно оперировать быстро, без осложнений, с отличным эстетическим результатом, поняла, что нельзя останавливаться, когда есть возможность делать такие операции лучше. Начала брать проблемных детишек в «тысячекоечной» больнице. Позже мне посчастливилось вместе с коллегами из Германии съездить во Вьетнам, где мы под эгидой германо-вьетнамского благотворительного фонда оперировали детей с расщелинами нёба и верхней губы. Это был для меня бесценный опыт, который дал возможность в последствии помочь многим детям.

Расщелины верхней губы и неба – проблема актуальная: на сто тысяч новорожденных приходится около 500–700 детей с расщелинами лица (эти данные варьируются в зависимости от региона). За два с половиной года работы в медицинском центре ДВФУ мы прооперировали около 80 малышей с данной патологией.

С какого возраста возможны эти операции?
По достижении трех месяцев малышу можно прооперировать верхнюю губу, а в шесть-восемь месяцев - нёбо. Главное, чтобы вес ребенка был не менее шести килограммов. Хочу отметить, что с операцией не стоит затягивать, ведь помимо эстетической функции она имеет большое функциональное значение. Например, без сформированного нёба малыш не сможет вовремя начать говорить, или его дикция будет невнятной.

Немногие врачи готовы оперировать таких малюток…
Да, ведь всегда есть риск осложнений. Поэтому раньше, когда техники проведения этих операций были, скажем так, несовершенны, деток приходилось долго наблюдать в послеоперационном периоде во избежание различных проблем, часто возникали осложнения, требующие повторных операций. Сейчас мы используем настолько отточенные техники, что прооперированного на нёбе ребенка выписываем уже на третий день после операции - швы рассасываются сами, никаких перевязок малышу не требуется, не нужны и защитные пластинки.

То есть, вероятность послеоперационных осложнений сводится к нулю?
Когда все сделано правильно, то получается очень прочный рубец, который никогда не разойдется.

Бывает (примерно в 3% случаев), что ребенок заболевает в процессе заживления, или у него имеется какая-то сопутствующая патология. В этом случае возможны послеоперационные дефекты. Но, как правило, они носят локальный характер, и при повторных операциях успешно закрываются.

Что касается расщелины верхней губы, то говорить о каком-то проценте осложнений в данном случае трудно: за все время моей работы лишь у одного ребенка нагноились шовчики, потому что в области раны стал прорезываться зуб. Во всех остальных случаях дефект верхней губы у малышей исправлялся без осложнений.

Знаю, вы делаете эти операции вместе с коррекцией кончика носа. В чем преимущества такого подхода?
Это здорово, когда есть возможность сразу скорректировать и губу, и кончик носа. Хрящи кончика носа фиксируются в срединном положении таким образом, что в последствии растут симметрично с обеих сторон. Соответственно, прооперированному таким образом ребенку вряд ли понадобится коррекция перед школой - достаточно будет одной ринопластики, когда он достигнет восемнадцатилетия.

Помимо устранения дефектов нёба и губы есть еще одна неохваченная проблема у малышей. Это врожденное недоразвитие нижней челюсти. Чаще всего эта патология встречается при синдроме Пьера Робена и синдроме Гольденхаера.

При синдроме Пьера Робена у ребенка имеется недоразвитие всей нижней челюсти. Язык в этом случае еле умещается во рту, и бывает, что ребенок не может даже дышать. Тогда в первые дни после рождения ему выполняется компрессионно-дистракционный остеосинтез нижней челюсти. После установки компрессионно-дистракционного аппарата размер челюсти увеличивается уже через 2-3 недели, и малыш может нормально дышать и есть. К счастью, такие случаи редки. Как правило, при синдроме Пьера Робена челюсть ребенка к четырем - пяти годам вырастает до нормальных размеров, и если малыш при рождении не имел функциональных проблем, то все анатомические и функциональные показатели восстанавливаются без оперативных вмешательств.

Синдром Гольденхаера является сочетанной патологией, в состав которой входит недоразвитие ветви нижней челюсти с одной стороны. При рождении ребенка асимметрии лица, как правило, не видно. Патология становится заметной примерно через полтора-два года - родители отмечают, что у малыша неровно открывается рот, подбородок уходит в сторону, малышу некомфортно жевать. После комплексного обследования и установления диагноза необходима операция, ведь если вовремя не прооперировать такого ребенка, то верхняя челюсть с той стороны, где отстает в росте нижняя, будет также недоразвита, из-за чего впоследствии деформируется и весь лицевой скелет. Тогда во взрослом возрасте потребуется целый комплекс серьезных медицинских вмешательств.

Как можно вовремя распознать недоразвитие нижней челюсти?
Эта патология встречается не часто, поэтому не все педиатры могут определить проблему. В случае возникновения у ребенка асимметрии лица лучше сразу записаться на консультацию к челюстно-лицевому хирургу – он сможет своевременно выставить диагноз.

В моей практике был ребенок, которому на протяжении шести лет ставили диагноз - парез лицевой мускулатуры. Как оказалось впоследствии, у него было недоразвитие ветви и тела нижней челюсти - благодаря компьютерной томографии был выставлен правильный диагноз, ребенку установили компрессионно-дистракционный аппарат, через полтора месяца после начала лечения челюсть приобрела нормальные размеры.

Я правильно понимаю: установка аппарата может проводиться неоднократно?
Как правило, так и бывает, ведь ребенок растет, а челюсть - нет. Компрессионно-дистракционным аппаратом мы ее доводим до определенных размеров – на этом ее «рост» останавливается. Потом, через несколько лет, приходится снова устанавливать аппарат, чтобы не остановились в развитии рядом расположенные анатомические образования.

Насколько сложны эти операции?
Операции основаны на изобретенном профессором Елизаровым методе внеочагового компрессионно-дистракционного остеосинтеза, который активно используется в травматологии, и технически не сложны при наличии определенного опыта и знаний. Другое дело, что на Дальнем Востоке долгое время никто такие операции не проводил. Раньше компрессионно-дистракционные аппараты были очень громоздкими, массивными, основная часть конструкции располагалась снаружи. В мягких тканях делались специальные отверстия, через которые проводились металлические спицы в сторону нижней челюсти. Ребенок из-за такой конструкции вынужден был сидеть дома, потому что не мог социально адаптироваться. Но кроме неэстетичности, существовали проблемы медицинского характера: раны инфицировались, нагнаивались… Поэтому компрессионно-дистракционные аппараты применялись лишь в очень тяжелых случаях и, как правило, возможность установить их имелась только в центральных клиниках.

Сейчас ситуация изменилась. В последнее десятилетие разработаны накостные изящные аппараты, которые устанавливаются внутри, непосредственно на нижней челюсти и снаружи можно видеть лишь маленький металлический проводник. К нему присоединяется отвертка, с помощью которой механизм раскручивается. Существуют даже проводники, которые выводятся в полости рта - снаружи вообще ничего не видно. С миниатюрным компрессионно-дистракционным аппаратом ребенок спокойно может ходить в детский сад и школу, вести активный образ жизни. Выглядит все эстетично, а процесс лечения идет и дает хорошие результаты.

Для взрослых

В последнее время Вы активно занимаетесь таким направлением пластической хирургии, как ринопластика – чем оно интересно?
Ринопластика – очень творческий процесс! Нет ни одного носа, который был бы похож на другой! Все носы совершенно разные, и каждая деформация – уникальна. Исправляя ее, я всегда принимаю в процессе особенное решение – подходящее только для конкретного пациента. И одно решение ведет за собой другое. Это можно сравнить с рисованием: фантазируешь, дополняешь рисунок, совершенствуешь его… Очень интересно.

Но ведь в этой операции есть определенный порядок действий, что за чем идет?
Конечно, методологии необходимо придерживаться. При этом важно соблюдать определенные пространственные соотношения, называемые «золотыми» стандартами, прописанные в любой книге по пластической хирургии. Когда пациент перед операцией спрашивает, как потом будет выглядеть его нос, я говорю, что не знаю. Нарисовать будущий нос можно каким угодно, но я принципиально не делаю симуляцию в фотошопе. Там все будет идеально – так, как желает пациент. Однако не факт, что после операции нос будет именно таким, как на рисунке. Ведь каждый человек обладает индивидуальными особенностями, и при ринопластике имеют значение многие факторы: толщина кожи, костей и хрящей, размер грушевидного отверстия, разное расстояние между углами глаз, форма лба и т.д. Поэтому даже при выполнении абсолютно одинаковых манипуляций трем разным пациентам носы у них получатся разными.

На что же ориентируется пластический хирург?
Сейчас пластическими хирургами часто используется именно такое понятие, как «нормальный результат, нормальный нос». Не красивый, не хорошенький, не идеальный! Эталон – нормальный. Нос не должен выглядеть «сделанным», «прооперированным», «совершенным». Идеально, когда «новый» нос пациенту нравится, а окружающие не замечают, что были проведены какие-то манипуляции.

Конечно, мы сейчас не говорим о крупных носах – там, безусловно, эффект от операции будет виден людям, которые давно знают пациента. А вот когда незнакомые не подозревают о проведенной у человека ринопластике, это говорит о высоком уровне мастерства доктора. Поэтому мое главное профессиональное стремление – получить нормальный результат, который удовлетворит пациента, но останется незаметным для окружающих.

А пациенты согласны с тем, что после ринопластики нос должен выглядеть нормальным?
Меня очень радует, что все больше людей хотят, чтобы их носы после операции выглядели… естественно.

Бывали ли в практике случаи, когда проще отказать пациенту в этой операции, чем сделать ее?
Да. Поэтому на консультации я всегда говорю: у меня на сайте опубликованы результаты моих работ. Если вам они нравятся, если вас они эстетически устраивают, мы будем работать. Если нет, то лучше, наверное, сделать операцию у кого-то другого. У пациента не должно быть завышенных ожиданий.

Кроме этого, человек должен понимать: чтобы изменить одну часть носа, придется изменить и все остальные. Ведь нос – это своего рода карточный домик. Например, женщина хочет уменьшить кончик носа. Если я изменю только его, то спинка носа будет казаться массивной, а незаметное искривление начнет бросаться в глаза. И пациентка скажет: что вы мне сделали? Был же нормальный нос! Поэтому работая над одним элементом, обязательно придется менять и весь нос, чтобы сохранить пропорции.

Беретесь ли вы переделывать работы других врачей?
Да. Хотя это сложнее, потому что ткани тяжелее выделять, и больше вероятности получить осложнения. Но в то же время и интереснее, ведь каждый случай деформации носа – это загадка. И не важно, каким способом она приобретена, после травмы или после операции. Это задача, которую надо решить. Мне всегда любопытно, что я увижу в процессе операции и какое приму решение, чтобы получилось красиво.

Решение находите всегда?
Ринопластика как наука находится в постоянном развитии. Казалось бы, что еще тут можно придумать? Но новое появляется с завидной регулярностью! И из всего многообразия техник я стараюсь выбирать то, что действенно,  просто, быстро, эффективно и соответствует моим представлениям о красоте. Оттачиваю эти техники, добавляю свои «фишечки», активно использую их в работе и тем самым формирую свой собственный метод операций. Предела совершенству нет!

Как попасть к вам на консультацию во Владивостоке?
Позвонить мне по телефону 8-914-791-44-71.

Благодарим бутик Fashion за предоставленную одежду, студию красоты «Эстетик» за представленные украшения.

О возможных противопоказаниях проконсультируйтесь со специалистом

Текст: Юлия Удовенко
Фото: Ana Sava
Прическа: Виктория Ульященко
Макияж: Катерина Грицай
Локация: фотостудия PhotonL

Июнь, 2017