Путешествие француза в Приморье

О французах, знаменитых и не очень, побывавших в Приморье, или тех, кому довелось здесь жить, можно говорить много. И до революции, в период свободной торговли, и в Гражданскую войну - время интервенции, представителей этой замечательной страны в наших краях побывало немало. Достаточно вспомнить Жозефа Кесселя, великого французского драматурга, генерала Жанена, многих предпринимателей и даже банк «Сосьете Женераль Восток», чья история начиналась в нашем городе…

Но, безусловно, начинать перечисление нужно всегда с человека, посетившего наши края тогда, когда, собственно, Приморья на карте еще не было. Тогда была земля, носившая у европейцев загадочное название Тартария, побережье которой и стало в восемнадцатом веке частью пути легендарного Жана-Франсуа Гало де ла Перуза.

Восемнадцатый век - время кругосветок. В том еще не до конца изведанном мире страны боролись друг с другом и на поприще географических открытий, которые сулили множество новых бесценных знаний о далеких землях, живущих на них племенах, природе и ее богатстве. Лавры капитана Джеймса Кука, хоть и погибшего по легенде весьма страшной смертью, не давали покоя смелым морякам, авантюрно настроенным молодым людям, мечтавшим о походах, подвигах, успехе. Кук - не первый, кто привнес в мир европейской интеллектуальной элиты «привкус» неизведанных, тропических морей, он первый, кто сделал это в таком объеме, позволив французам уравновесить себя с англичанами, державшими пальму первенства в первооткрывании и слывшими Хозяевами морей. Военно-морской министр Франции маркиз де-Кастри и лично король Людовик XVI поручили прославленному мореходу Франсуа де Лаперузу возглавить кругосветную морскую экспедицию «для упорядочивания открытий, сделанных Джеймсом Куком и для снискания дружбы вождей далеких племен». Для плавания, которое по планам должно было закончиться через четыре года, были выделены два парусника «Буссоль» и «Астролябия». В передовой части французского сообщества экспедиция вызвала ажиотаж: молодые люди сотнями записывались в команду, ученые Академии несли Лаперузу свои изобретения и работы, которые могли пригодиться в экспедиции, кто-то дарил новую модификацию компаса, кто-то - набор географических карт. Воодушевленные возможными приключениями, вне зависимости от возраста и статуса, многие предлагали Лаперузу свои услуги в плавании, но взять всех он, к сожалению, не мог. Мест в экипаже было всего лишь двести двадцать три. Среди тех, кто не прошел отбор, был шестнадцатилетний младший лейтенант Парижской военной школы Наполеон Бонапарт, который был оставлен на берегу. Возьми его Лаперуз с собой, и вся мировая история сложилась бы совсем по-другому! Потому что, отчалив из Бреста 1 августа 1785-го года, обогнув половину планеты, пройдя тысячи морских миль, сделав множество географических и научных открытий, экспедиция Лаперуза пропадет без вести и дождаться ее возвращения никому не будет суждено. Пройдя половину пути, Лаперуз отправил на родину человека из команды с корреспонденцией и дневниками, наблюдениями и описаниями, которые сохранились до наших дней, легли в основу книг, научных работ и прославили эту экспедицию на века вместе с ее отважным предводителем. Из этих дневников мы имеем возможность узнать о плавании «Буссоли» и «Астролябии» вдоль дальневосточных берегов и о тех днях, которые французские моряки провели на территории нашего края.

Обогнув мыс Горн, экспедиция прошла вдоль западного побережья Америки, откуда отправилась к Филиппинам и Макао, а потом взяла курс на Север и в июне 1878-го года вошла в Японское море. Первоначально Лаперуз и не думал делать здесь остановки. Но исследовательский интерес взял верх. По бытовавшему тогда мнению эти берега населяли тартары (дословно – варвары по отношению к иностранцам). У Лаперуза не было оснований бояться встречи с местным населением. Во-первых, он был наслышан о гостеприимстве здешних племен, а во-вторых, имел достаточно силы, чтобы противостоять им, если они вдруг захотят напасть.

Продвигаясь вдоль, теперь уже Приморского, побережья, французские моряки вели наблюдения. Отмечали особенность рельефа, мерили глубину. Ученые-натуралисты из числа команды все больше желали сойти на берег, им было необходимо взять пробы грунта, исследовать растения и птиц. Погода то баловала солнцем, то путала туманами и миражами, корабли иногда сбивались с курса. И, наконец, 23-го июня Лаперуз все-таки решился войти в бухту, которую отметил для себя накануне. В сохранившемся письме во Францию де Ленгель, командир «Астролябии», сообщал, что открытие первого залива в Тартарии Лаперуз посвятил памяти командующего французской эскадрой в Атлантическом океане графа де Тернея, своего учителя и покровителя. «Где еще, - заметил де Ленгель, - душа рыцаря Тернея могла найти более величественное пристанище, чем не на берегах нового открытого залива. Лани с телятами, медведи здесь спокойно выходили на морской берег, как обычно изображается на гравюрах о земном рае. Ничто здесь не нарушало тишины загадочного древнего леса…» Сам Лаперуз записал в своем дневнике: «Мы сгорали от нетерпения познакомиться как можно ближе с землей, занимавшей наше воображение с самого отхода из Франции. Это был, пожалуй, единственный уголок земного шара, который не посетил неутомимый капитан Кук. Скорее всего, только смерть помешала Куку побывать в Тартарии…»

В записях Лаперуза и Ленгеля сохранились восторженные описания залива Терней. «Самая цветущая весна Франции не обладает такими разнообразными и сочными оттенками зеленого цвета, какие мы увидели на здешнем берегу. На вершинах гор росли в основном сосны, а дубы, чем ближе к морю, становились размерами тоньше и ниже. По берегам речек и ручьев мы видели вербы, березы, клены. На опушках цвели яблони и боярышник, завязывались плоды орешника». Лангель нашел эпитеты еще восторженней, написав: «Это Елисейские поля, где зеленая трава, казалось, предназначена была служить постелью какому-нибудь богу или богине. К тому же цветущие боярышник, желтые и красные лилии, ландыши и розы (шиповник) источали божественные запахи. Растения были те же, что и в родной Франции, но крупнее и сочнее в окраске. Здесь все дышало поэзией, и лишь человек нарушил тишину ее, открыв охоту на зверей». Не судите строго. Охота для экипажа тогда - это не столько способ добыть пропитание, сколько инструмент научной работы, как бы это странно ни звучало. Экспедиция имела в первую очередь исследовательские задачи, и поэтому на всем протяжении пути собиралась коллекция из образцов растений, грунта, чучел животных, многие из которых, не встречались в Европе и представляли большой научный интерес. С этой же целью моряки Лаперуза доставали со дна моллюсков, ловили рыбу.

О том, что поблизости живут люди, французы поняли по кострам, временным укрытиям от непогоды, корзинам из березовой коры. По всем признакам в окрестностях обитали местные племена, но Лаперуз был крайне удивлен тому факту, что эти благословенные земли до сих пор не заняты ближайшими государствами, Японией или Китаем. В устье одного из впадавших в бухту ручьев французы наткнулись на разрушенную хижину, а рядом – на могильный холмик. Когда могилу вскрыли, в ней оказались два лежащих рядом тела местных «дикарей». На каждом сохранился пояс из медвежьей шкуры с прикрепленными к нему китайскими монетами и различными медными украшениями. На головах тартар были маленькие шапочки, похожие на тюбетейки. Лежащая рядом с могилой лодка навела Лаперуза на мысль, что люди приходят сюда морем из ближайшего устья какой-то не замеченной пока ими реки. Перед уходом из этой бухты моряки зарыли в землю различные медали (бляхи) в бутылке с надписью о дате пребывания. Судя по тому, что нет упоминаний о том, что эти бутылки когда-то кем-то были найдены, они до сих пор лежат где то на берегу.

Встреча с местным населением произойдет у французов севернее, в бухте, названной ими де-Кастри. В этой бухте они прожили пять дней. По-прежнему ловили рыбу (за один день - две тысячи штук), изучали растения, но самым главным событием, безусловно, было знакомство с тартарами. На берегу де-Кастри французы увидели маленькую деревню из четырех хижин. Старейшина вышел встречать моряков в сопровождении нескольких жителей, в знак приветствия упал на колени, как это делали в Китае, а потом провел в свою хижину, полную женщин и детей. Общались языком жестов, на котором старейшина объяснил, что он и его земляки принадлежат к народу Орочи, что они ловят рыбу, ходят на охоту. Лаперуза поразило то, что «дикари» испытывают почти религиозное уважение к чужим вещам, они так и не прикоснулись к выложенным перед ними в качестве подарка тканям, инструментам, стеклянным бусам. В своих дневниках Лаперуз писал, что среди орочей распространены мягкость нравов, уважение к старикам, взаимная любовь, нежность к детям. За время пребывания в деревне моряки не заметили ничего, что могло хотя бы отдаленно напоминать ссору или раздражение. На прощание французы решили обменяться подарками, но увидели, что это вызывает у орочей неприятие и отторг. До этого дары они принимали с неприкрытым отвращением или вообще отказывались. Лаперуз решил схитрить и, приласкав двух трех- четырехлетних летних детей, вручил им по куску китайки, после чего по реакции отца понял что внимание к его детям -единственное условие принятия подарков. В ответ отец детей ушел и вернулся с одной из своих прекрасных собак, и после того как Лаперуз начал отнекиваться, доказывая, что в деревне собака нужнее, ороч подозвал малышей и попросил положить руку на спину собаке, дав тем самым понять, что подарок от них. После этого в своих дневниках Лаперуз оставил запись: «Такая тонкость манер возможна только у народа, приобщенного к культуре».

После де-Кастри экспедиция отправилась далее на север, открыв для себя и для мира много всего и посетив разные земли. Потом двинулась на юг к Австралии, а выйдя оттуда в сторону Соломоновых островов, пропала навсегда. Вся Франция, а потом и вся Европа ждала возвращения Лаперуза, пока через десять лет не стало понятно, что он уже никогда не вернется. По слухам, последний вопрос лежащего на эшафоте Людовика XVI был о том, нет ли вестей от Лаперуза. Многие приписали мореплавателю участь покойного Джеймса Кука. Лишь через полвека появилась версия, а после нескольких исследований и уверенность в том, что «Буссоль» и «Астролябия» потерпели крушение у острова Ваникора, напоровшись на коралловый риф. Об этом рассказывают поднятые со дна пушки, посуда и эфес шпаги с инициалами J.F.G.P. – Жан-Франсуа Гало де ла Перуз. Один из величайших мореплавателей в мире и, безусловно, самый великий из тех, кто видели наши места...

Текст: Виктор Шалай

Октябрь, 2009