В ладу с Востоком

Повезло нашему городу с названием. И месту соответствует, и запоминается, даже если ты никогда в нем не был. В самом имени есть как будто бы объяснение всех причин и для многих оно кажется справедливым как никакое другое, хотя бы только потому, что город и впрямь стоит на Востоке. Что же такое «Быть на Востоке» или «Что такое быть восточным»? Кого это теперь интересует? Тем более что в контексте отечественных реалий многим все больше хочется, чтобы город наш был западней…

Китай, Япония и Корея - три ближайших соседа России на Дальнем Востоке. Для нас сегодняшних это означает, что если автомобили, то японские, оттуда же - косметика, настоящий вассаби и дешевые ноутбуки. Майонез из Южной Кореи, неплохой кофе, купленный там же, «Доширак» и «Чокопай», мифическая угроза ракетного удара от северокорейского лидера, строители со значками Ким Ир Сена и в одинаковых френчах. От китайцев - весь ширпотреб, заветное слово Сунька, тапки за три рубля, массаж за сто пятьдесят, иногда Гуанчжоу, кому повезло, - Шанхай, Великая стена для эстетов, мода на язык в университетах и перманентный страх никем не видимой, но всегда ожидаемой желтой опасности. Если сильно не придираться и не пытаться разбавить этот скорбный список смешными для русского уха словами Ябули, Муданзянь, Чань-чунь и Хуанхе, то картина выходит скудная, да и не картина вовсе, а сплошная потребительская корзина. Все страны познаны по этикеткам и, не смотря на то, что мы по прежнему живем «через улицу» друг от друга, все представители Азии для нас на одно лицо и отличимы лишь по качеству производимого товара. Плохой - китайцы, хороший – корейцы или японцы. Простая схема, последние пятнадцать лет работавшая без сбоев. Было ли так всегда? Не ручаемся. Но отчего-то кажется, что не было во Владивостоке менее восточного периода в жизни, чем тот, который мы все вместе сейчас проживаем. Заглядывая в прошлое, сюжеты видятся похожими, но какими-то более органичными, без надрыва и с большей человечностью. Наверное, и не от людей это зависит, скорее от времени. От него все зависит.

Китайцы очень любят версию, что по приходу первых русских моряков в эти места они уже здесь были. На то они и китайцы чтобы так думать. И не сильно вдаваясь в подробности, удерживая патриотический формат повествования, скажем только, что, если не с первого дня, то со второго они здесь точно появились. Все-таки Золотой Рог к их границам всегда был ближе, чем к границам любой другой страны. Естественным образом, не глядя на договоры, некоторые уходили сюда на промыслы и не всегда возвращались обратно. С нашими сильно не ссорились. Скорее, наши лезли «на рожон» испытывая терпение жителей Поднебесной то запретами на торговлю, то налогами, не понятно откуда бравшимися. Самоуправство вообще наш «конек». Китайцы дулись и писали вежливые петиции начальству с одной единственной просьбой - разрешить торговать.

Корейцам нужна была земля. Не в государственном масштабе, не подумайте. Просто многим корейским семьям был необходим огород с простой целью не умереть с голоду, и они приходили в Приморье иногда самовольно, спасаясь от неурожаев и болезней у себя на Родине. Переходили семьями, в отличие от китайцев, брали с собой жен, детей, стариков. Строили фанзы, разбивали грядки и трудились так хорошо, что у нас и с тракторами сегодня не всегда так получается. Корейских переселенцев было много. Русская администрация видела в них самый простой способ заселения земель, которых на Дальнем Востоке у России было предостаточно. Территориальных претензий корейские крестьяне не имели и охотно переходили в православие, становясь подданными Российской Империи.

С японцами владивостокцы познакомились тоже почти сразу. Как только маленький военный пост вырос в порт, а потом в крепость и город, предполагая выгодные варианты торговли, японцы потянулись вереницей. Они были не меньшими трудягами, чем китайцы и корейцы, только мнили себя центром Азии, и по отношению ко всем остальным стояли  чуть-чуть особняком. С некоторым таким японским снобизмом.

В общей сложности азиатское население нашего города составляло едва ли не половину, а в некоторые времена и того более от общего количества горожан. Вот и представьте себе город, где половина лиц на улице - азиатские. И вывески на магазинах и объявления на стенах и меню в харчевнях представляли собой странные картинки. Иному покажется, что это и не про Владивосток вовсе. А все-таки про него. Более азиатского города в России не было и, наверное, уже никогда и не будет.

Если бегло пробежаться по старому Владивостоку, то азиатов увидеть можно было в прямом смысле слова везде. На центральных улицах вывески японских фотографов и парикмахеров, там и здесь - стихийные манзовские (китайские) базары, черноволосые маньчжуры в белых халатах и с косами на голове, корейские водоносы, с канистрами на коромыслах, улыбчивые японки-амы, вышедшие на рынок за свежими овощами и рыбой. Корейская православная школа недалеко от Покровской церкви, японский буддистский храм рядом с нынешним горпарком, национальные кварталы, которые и сегодня несложно найти. Корейская слобода, самое большое по территории национальное поселение во Владивостоке, тянулось от железной дороги в районе городского ГАИ вдоль моря аж до Первой речки. Слово Корейка и сегодня в ходу у тех, кто живет в той стороне. От нее почти ничего не осталось, несколько домов сразу за железнодорожным полотном и, пожалуй, все. Да и оставаться было нечему, потому что были корейцы людьми небогатыми и жили в домах, построенных на скорую руку из самых простых материалов. Называли эти дома фанзами. Администрация все мечтала, что можно обустроить корейское поселение и сделать его более или менее «человеческим», но как-то все не выходило, и до последнего дня во Владивостоке корейцы ютились в незамысловатых жилищах, очень странных и неопрятных на вид.

С японцами все обстояло легче - то ли они организованней, то ли звезды так встали. Их маленький квартал сохранился почти полностью. Раньше он начинался за домом Кариополи, стоявшим на месте Семеновской площади, то есть, если гулять по городу сегодня, нужно идти прямиком за Clover House. Три переулка с простыми кирпичными домами, бельем на веревках, кошками и всепобеждающими офисами еще не растеряли своей атмосферы и, если быть внимательным к старому городу, там можно почувствовать много всего…

Квартал китайский - это наше все. В прямом и переносном смысле. Сколько раз его пытались и мечтали снести, сколько раз замахивались кувалдами, а он держится из последних сил и надеется, что еще пригодится. Слово Миллионка известно теперь уже далеко за пределами Владивостока. Даже перестроенная, с закупоренными проулками и надстроенными этажами, вырванными перилами и пресловутыми пластиковыми окнами, она очаровательна. Нет в городе лучшего места для рассказов об истории, чем лабиринты Миллионки. Когда-то здесь был настоящий Чайна-таун, по всем правилам, без обмана. Настоящий, только представьте себе! То, от чего так «рвет голову» в Сан-Франциско, Нью-Йорке и Париже, было у нас, в самом центре города, рядом с нынешним стадионом «Динамо». Ах, что это было за время… По прошествии стольких лет кажется, что и не было ничего вовсе, все придумано и выдумано. А ведь нет, гуляешь по Миллионке, натыкаешься на таинственные двери, замурованные окна, обрывающиеся лестницы и почти даже слышишь, улавливаешь в воздухе этот тихий-притихий шепот, в котором так много красивого: странные наряды китайских женщин, необычные профессии китайских мужчин, очарование и улыбчивость их детей... Здесь женились, расходились, рожали, работали, играли в карты, курили опиум, нарушали закон, здесь полноценно выпивали и по-настоящему убивали, ели модную нынче китайскую пищу, но только приготовленную китайцами и для китайцев. Здесь гуляли иностранные моряки, впитывая колорит владивостокской жизни, здесь смотрели фееричные и визгливые спектакли в настоящих театрах, щелкали семечки, без конца пили чай, говорили на таком подсознательно родном языке, из которого и сегодня каждый житель знает хотя бы пару слов.

Здесь жили. В полном смысле этого слова. Без имитаций и декораций. Жили. И вся красота Миллионки - в ее подлинности. И пусть она доставляла много проблем властям, пусть местные жители порой кривили нос, дескать, пахнет не так, да и грязно. Но разве сейчас, когда и в запахах, и в мусоре на тротуарах мы не испытываем недостатка, разве сейчас не очевидно, что красивее всего жить настоящую жизнь, со всеми ее нюансами, колоритом, со всем ее прошлым и, конечно, будущим? Как-то так жил старый город. Без вранья самому себе, что европейский он и форпост какой-то. Без снобизма к тем, кто живет «через стену». С уважением к тем условиям, в которых пришлось появиться на свет. Оттого так и нравилось людям ездить сюда - за этим необычно морским воздухом, за прогулками-переулками, за многоголосьем со смешными фразами и словечками, за диалогами с китайцами-японцами, даже злящимися как-то по-своему. За едой не европейской, за кораблями, в бухте не ржавеющими, и лодками-джонками, по заливам скользящими, за косыми парусами и уловом диковинным. За тайфунами да марширующими солдатами, девахами, зазывающее свесившимися с окон публичных домов, за банями, где ванны с морской водой, за китами, еще не испуганными, тиграми-леопардами, еще не обреченными, за женьшенем недовырванным. Наверное, жить здесь было нелегко. Да и сейчас не легче. Но эта удивительная способность уживаться со всеми, терпение и гостеприимство - оно именно из той не очень легкой жизни, в которой рождался характер жителей города с самым восточным из имен. И то, что сегодня в нашем городе нет такой волны агрессии к иноземцам, как в столицах, - это наше наследство от бабушек и дедушек, умевших торговаться с китайцами и заводивших моду на корейских строителей, знавших, что стригут японцы старательно и по моде и что в Нагасаки можно купить модные наряды, а в Шанхае - качественную мебель, что соседка Люба стала женой китайца действительно по сердцу, а за их романом наблюдал весь двор. Что улыбчивый китайчонок, сын прачечника, хороший помощник и никогда не откажет, если его попросить. Что за тем углом в кондитерской Ван Ли варят вкусное повидло, а вот портной Хи Фа берется шить брюки за два дня и всегда успевает. Там, у моря, можно купить крабов прямо с лодки, когда корейцы еще не выгрузили их на прилавок, при наличии таланта выгодно сторговать и знать, что если хмурится продавец и даже кричит, то это такая игра, почти театр…

Хорошее было время, владивостокское, что уж там говорить. И всему было место. И майонезу, и кофе, и вассаби, и лапше…. А главное - людям… Которые многому учили и всегда улыбались… Такие вот они жизнерадостные, эти азиаты, за что им, собственно, и спасибо…

Текст: Виктор Шалай

Май, 2009

 

 

Облако тегов: